Кто такой эмир в мусульманском мире: Как самый молодой монарх в мире скупает самолеты, модные дома и дворцы: Явления: Ценности: Lenta.ru

Содержание

Научные труды светских и религиозных деятелей бухарского эмирата в конце XVIII – начале XIX века Текст научной статьи по специальности «История и археология»

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 36 (327). История. Вып. 58. С. 96-102.

НАУЧНАЯ РЕФЛЕКСИЯ ИСТОРИЯ НАУКИ

Д. Х. Джурабаев

НАУЧНЫЕ ТРУДЫ СВЕТСКИХ И РЕЛИГИОЗНЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ БУХАРСКОГО ЭМИРАТА В КОНЦЕ XVIII — НАЧАЛЕ XIX ВЕКА

Автор статьи, основываясь на письменных источниках и исторических исследованиях, обобщил состояние светской и религиозной науки Бухарского эмирата в конце XVIII — первой половине XIX в. Раскрыта роль города Бухары как центра просвещения всей Средней Азии и духовной столицы региона. Кратко проанализирована деятельность ученых Бухары и других городов эмирата в различных отраслях науки — истории, географии, математике, медицине, мусульманском богословии и т. д.

Ключевые слова: Бухара, центр просвещения, Средняя Азия, мусульманский мир, период мангытов, эмир Хайдар, узбекские и афганские династии, эмир Шахмурад, Мирзо Шамс Бухари, Бухарский эмират.

Город Бухара в позднефеодальный период считался центром просвещения всей Средней Азии и был признан духовной столицей региона. Сюда приезжали учиться теологическим наукам студенты из Хивы, Коканда, Самарканда, Казани, Оренбурга и других городов мусульманского мира. В Бухаре во второй половине ХУШ — первой половине XX в. сохранялись и творчески развивались национальные традиции в сфере науки и культуры, созданные многими поколениями талантливых ученых, богословов и мастеров искусств.

В период правления мангытов в Бухарском ханстве большое значение придавалось написанию исторических произведений. Исторические сочинения зачастую писались по заказу правителей — мангытов, и большинство из них было написано в агиографическом жанре.

Если рассмотреть эти произведения в хронологическом порядке, то первым сочинением, написанным в период мангытов, можно считать труд Кади Мухаммада Вафа Кармина-ги (умер в 1769 г.) «Тухфа-и хани» («Таърих-и Рахим-хани»), посвященный истории мангытов с 1721 до 1768-69 гг. Это произведение было написано по заказу Мухаммада Рахим-хана и Мухаммада Даниял-бийа.

В 1800 г. по заказу эмира Хайдара придворным секретарем низкого ранга, поэтом Мухаммадом Шарифом ибн Махаммадом Наки было написано сочинение под названием «Тадж ат-таварих». В данной книге

излагаются события от Чингизхана до восхождения на трон эмира Хайдара. Мухаммад Шариф жил во время правления эмиров Шах-мурада и Хайдара, преподавал в одном из медресе Бухары, занимался поэзией, историей и историей литературы1.

Наиболее известным историком и поэтом при эмирах Шахмураде Хайдаре был Мирза Мухаммад Садик Мунши Джандари (1758-1820 гг. ). Он служил секретарем (мун-ши) у бухарских правителей. Им написаны два исторических сочинения: «Футухат-и Амир-и маъсум (Шахмурад)и и Амир Хайдар» («Завоевания непогрешимого эмира и Амир Хайдара») и «Тарих-и манзум» («Упорядоченная/метрическая история»). Эти книги представляют собой собрание произведений маснави исторического содержания, которые в большинстве своем представляют хронограммы, отражающие отрезок времени с 1781 до 1819 г.2

Важным историческим произведением, написанным в период правления эмира Хайдара, является сочинение Мирза Абд-ал Карима ибн Мир Исмаила Бухари «Ахвалат-и мамаликха у падишахан ки сана-и 1160 дар мамлакат-и Хурасан ва баъди Хиндустан ва Афган ва гайрух ва мамалик-и Туран-замин падишах буданд ва-л-вакт хастанд». Сочинение было написано по заказу стамбульского церемониймейстера. В ней излагается политическая история узбекской и афганской династий с 1747 по 1830/31 гг.

Мирза Абд-ал Карим был принят на государственную службу эмиром Хайдаром. Занимал пост в канцелярии, в 1804/05 г. поступил на дипломатическую службу. В этом году он ездил в качестве интендента (кахйа) с послом Мир Али ад-Дином к русскому царю. Находился в Петербурге девять месяцев. Затем в 1807 г. Абд-ал Карим поехал в качестве «тайного секретаря» (сирр-катиб) посла Мирзы Мухаммада Йусуфа в Стамбул (Истамбул). Через год посол и сопровождавшие его лица умерли во время эпидемии. Абд ал-Карим остался в Стамбуле и женился на жительнице городской части Бешикташ3. Видимо, именно в это время стамбульский церемониймейстер заказал ему историческое сочинение.

В период правления эмира Хайдара было написано историческое произведение Мири (Мир Хусайн ибн Шахмурад) (умер в 1824/25) «Махазин ат-таква». Данное сочинение содержит автобиографические, агиографические элементы и учение о религиозных обязанностях. А. А. Семенов указал на существование в Бухаре рукописи Мири под названием «Махазин ат-таква фи тарих Бухара» («Сокровища богобоязненности по истории Бухары»)4. Данное название довольно точно передает содержание произведения. Сочинение написано как маснави. В ней содержатся десять «сокровищниц» (махазин), полные советов. В сочинении содержатся данные о суфиях тариката Накшбандия -Муджаддадия, о предках эмира Шахмурада, о рождении и деятельности Шахмурада. Затем описываются основные элементы исламского учения, обязанности и основные нравственные правила Накшбандия. В сочинении отражены также некоторые события, произошедшие после смерти Шахмурада. Все события конца ХУШ — начала XIX в. Мири излагал в качестве очевидца.

Другим историческим произведением, написанным в начале XIX в., является «Зикр-и таъдад-и падишахан-и узбак», автором которого был Муин (вероятно, очевидец событий правления эмира Хайдара)5. Это сочинение является приложением к произведению Султана Мухаммада Балхи (умер в 1573 г.) «Мад-жмаъ ал-гараиб». В книге «Зикр-и таъдад-и падишахан-и узбак» приведены сведения об истории династии с XVI в. и до восхождения на трон эмира Насруллаха в 1827 г.

Один из сыновей Даниял-бия Мухаммад Якуб в 1824-1831 гг. написал историческое

произведение «Гулшан ал-мулук» («Сад царских роз»). По сведениям Е. Каля, книга содержит обзор династий и родословных турок и монголов, причем в географическом отношении он делает упор на Иран, Хорасан и Трансоксанию6. Затем автор даёт сведения о династии мангытов. <Гулшан ал-мулук» было издано в трех редакциях. В первых двух редакциях в основном приведены сведения о Чингизидах, Тимуридах, Шейбанидах и Аштархани-дах. Третья редакция книги Мухаммада Якуба называется «Рисала», была написана в 18291831 гг. В ней сообщена история племени ман-гытов, захват власти в Мавераннахре кланом Тук-мангыт, деяния правителей мангытов до начала правления эмира Насруллаха7.

В 1836-37 — 1848-49 гг. было создано историческое сочинение Хумули (ал-Хумули ибн ас-Суфи Мухаммад Нугай ат-Турки ас-Самарканди аш- Шаудари ал Ургути) (родился в 1776 г.) «Тарих-и Хумули». Хумули был также известен как Мулла Джумакули Турк. В его книге приведены факты об истории мангытов с 1740 г. до первых лет правления эмира Насруллаха. Сочинение содержит автобиографические и агиографические элементы. Хумули также написал сочинение в жанре маснави под названием «Манзумат-и тарихийа-и шох ва гадо», посвященное политическим событиям, относящимся еще к периоду правления Насруллаха. Помимо этого, сохранилось объемное собрание его стихотворений. Это стихотворения о любви, пятистишия, маснави, касыда, оды скорби и хронограммы на персидском и языке тюрки8.

Примерно в 1833-34 гг. при эмире На-сруллахе появилось историческое произведение Мухаммада Мир Алима Бухари «Фатх-нама(-йи салатин) (Тарих-и Султан Саййид Амир Насраллах)». Данный труд посвящен. главным образом, истории Бухарского ханства периода правления Шахмурада, Хайдара и Насруллаха. Личностные качества и поступки эмиров получили в нем положительные характеристики, Насруллах недвусмысленно изображается как наследник идеальных правителей.

В середине XIX в. было написано историческое сочинение Мирзо Шамса Бухари (умер в 1860 г.) «Байан-и баъзе хавадисат-и Бухара ва Хуканд ва Кашгар» («Описание некоторых событий в Бухаре, Коканде и Кашгаре»). Данное произведение появилось благодаря инициативе российского востоковеда В. В. Гри-

горьева, который был лично знаком с Мирзо Шамсом Бухари. В. В. Григорьев предложил ему письменно изложить все воспоминания. В 1861 г. книга с примечаниями В. В. Григорьева была опубликована в Казани9.

В источниках приводятся сведения о некоторых ученых Бухарского эмирата, которые занимались точными науками. Так, чиновники эмирских канцелярий, связанные с поземельно-податным учетом, пользовались написанным в Бухаре в 1798 г. сочинением Мирзы Бади-дивана «Маджма ал-аркам» («Предписания фиска»)10. В нем излагаются основные правила составления налоговых реестров. Большое место в книге занимают сведения по математике и астрономии, знание которых было необходимо чиновникам финансового ведомства.

Бухарский кази Абдас-Самад б. Кази Мухаммед Акбар-хан, известный как Хан-Улум, живший во времена бухарского эмира Хайдара (1800-1826), составил комментарии на пользовавшийся большой популярностью трактат иранского ученого Бахаад-дина Амили (умер в 1621 г.) «Хуласат ал-хисаб» («Сущность арифметики»)11.

Был создан ряд трудов в области естествознания. В начале XVIII в. Шейх Мухаммад Али Хаким написал трактат «Мухтасар дар байан-и асар-и улви» («Извлечение относительно небесных явлений»), представлявший собой подборку из разных сочинений о таких явлениях природы, как облака, молнии, дождь, снег, землетрясение и др.12

В области географии известными учеными были Мир Абдалкарим б. Мир Исмаил Бухари, посетивший в составе посольства бухарского эмира в 1804 г. Петербург, Москву, Астрахань, а также побывавший в Турции. В своем труде «История Центральной Азии» он сообщает географические сведения о Дашт-и Кипчаке, Ферганской долине, Туркестане, Кашгаре13.

Историко-топографическому описанию Самарканда и его округа посвятил свой труд «Самария» (1835) Абу Тахир б. Кази Абу Саид Самарканди14. В этой книге большое место занимает описание гробниц ученых, суфиев и правителей.

В 1843 г. была осуществлена таджикская редакция историко-географического описания мира «Джахан-наме» («Зеркало мира») турецкого ученого Хаджи Халифы (Катиба Чалаби, ум. в 1657 г.). Труд содержит карты

континентов мира; редактор его — Мир Абу-л-Касим-хаджа Байсуни-йи Бухари — продемонстрировал интерес передовых людей своего общества к географическим сведениям не только о Средней Азии, но и других стран15.

В исследуемый период появились медицинские трактаты. В 1705 г. Мухаммад Казим создал труд, состоящий из 23 глав, «Хайр ат-таджориб» («Самый лучший из опытов»), в котором изложил учение о всех видах болезней: каждой болезни посвящена специальная глава. Ему же принадлежит другое сочинение по медицине — «Хранитель здоровья», где содержатся рецепты приготовления ряда лекарств16.

Известны два медицинских труда Салиха б. Мухаммада Салиха Кандахари (уроженец Герата, жил в Бухаре). Первый труд — «Тухфа-йи шаиста» («Достойный подарок»») появился в 1776 г., он содержит учение о детских болезнях. Второй труд — «Тухфа-йи маъсу-мин» («Подарок безгрешным») — посвящен профилактике детских болезней, лечению бесплодия.

Джафар-хаджа б. Насраддин-ходжа ал-Хусайни ал-Каруки Хазараспи в 1823 г. создал «Сборник медицинских сведений», содержащий описания различных заболеваний человека и способов их лечения, а также сведения о лекарственных средствах.

Джунайдаллах б. Шайх ал-Ислам, известный под псевдонимом Хазик (умер в 1843 г.), известный среднеазиатский поэт и врач (жил в Бухаре, Коканде, Хорезме, Шахрисабзе), был автором персидского комментария к извлечению из «Канона» Ибн Сины, сделанному ал-Джагмини (умер в 1344 г.).

В 1843 г. Мухаммад Шариф б. Мухаммед Нийаз Бухари написал комментарии к медицинскому труду Мухаммада Акбара (XVII в.) «Мизан ат-тибб» («Весы медицины»), при этом он не только разъяснил, но и дополнил некоторые разделы «Весов медицины», в частности касающиеся этиологии, семиотики и терапии17.

В Бухаре мангытского периода духовенство относилось к интеллигенции восточного общества. Это были ученые-теологи, законоведы, преподаватели медресе и мактабов, знатоки мусульманской юриспруденции, духовные наставники населения — служители мечетей. Они являлись просвещенными людьми своего общества, все они имели, говоря современным языком, высшее мусуль-

манское образование и были хранителями его духовно-нравственных начал, воспитателями и наставниками молодого поколения на основе этических принципов ислама. Среди них было много людей с широким диапазоном не только религиозных знаний, но и знатоков восточной философии, поэзии и литературы, собирателей прекрасных библиотек, активных участников общественной жизни.

В Бухаре даже некоторые высшие сановники, занимаясь наукой и поэзией, прославились по всей стране. Во второй половине XVIII в. в Бухаре большое влияние на духовенство и население имел шейх Худайдад бин Мулла Ташмухаммад Азизан18.

К числу богословов с широким диапазоном знаний относился ишан Султан-хан Ходжа, занимавший пост шейх ул-ислама при эмирах Хайдаре и Насруллахе. П. И. Демезон, побывавший в Бухаре в 1833 г., пишет о нем следующее: «Этот старец, выходец из Самарканда, по прямой линии происходил от святого Ах-рара Аулия, почитаемого во всем Туркестане <…> покойный Мир Хайдар пригласил его в Бухару и предложил место шейх-уль-ислама <.> Его происхождение, светлый ум, звание — обеспечивали ему возможность быть принятым при дворе <. ..> Султан-хан страстно любил поэзию, и сам сочинял с успехом. Его яркий ум и великолепные стихи создали ему имя в ученом мире Туркестана. В его обществе я провел несколько приятных часов. Мы говорили о географии (о которой, правда, этот ученый не имел почти никакого представления), литературе, поэзии и о многом другом»19. П. И. Демезон также отмечал занятия Султан-хана такими науками, как география, медицина и химия.

Видным ученым-богословом, жившим в Бухаре, являлся шейх братства муджеддиди-стов-накшбендистов Ниязкули Халифе ал-Лебаби ат-Туркмени (умер в 1821 г.). Являясь выходцем из Восточного Туркменистана и занимая высокое положение в Бухарском эмирате, будучи духовным наставником самого эмира, он начал и постоянно поддерживал реформаторство в мусульманской образовательной системе20. Эмир Хайдар считал шейха Ни-язкули своим духовным наставником. В свое время еще отец Хайдара эмир Шахмурад брал у него уроки чтения Корана и обучался также другим предметам и должен был часто посещать его вечером и ранним утром. Шахмурад назначил его на должность проповедника (ха-

тиб) пятничной мечети Бухары (месджид-и ке-лан). Шейх, которого называли Пир-и дестгир («Наставник-хранитель») и ат-Дервиш аш-шереф («Благородный дервиш»), оставался в этой должности в течение без малого 30 лет (то есть как при Шахмураде, так и при эмире Хайдаре) вплоть до своей смерти21.

Ниязкули Халифа писал стихи на персидском и туркменском языках под псевдонимом Ниязи. А. Кульмухаммедов отмечал о нем следующее: «Прославился он в Бухаре в конце XVIII и начале XIX в. в период правления Мир-Масума-Шах-Мурада и его сына Мир-Хайдара. В период правления Эмир-Данияла приехал он в Бухару, где получил высшее образование. Сперва он был мюридом Идрис-Ишана (из племени эрсари, рода кылгысты), затем мюридом Мусахана Дехбиди (Самаркандской области). В 1222 г. хиджри (1807 г. н. э.). Ниязи построил в Бухаре медресе»22.

Бухарские эмиры Хайдар и Насруллах получили воспитание у известного богослова, уроженца Ура-тюбе Хазрата Сайида Олим-ходжи Охунда, получившего образование в бухарском медресе. Хазрат Сайид Олимход-жа Охунд за короткое время освоил Коран, стал знаменитым чтецом. Он являлся усто-дом — духовным наставником всех улемов и мулл. Он блестяще комментировал «Тафсири Байзави»23, был знатоком фикха, калома и др. наук. Умер в 105-летнем возрасте24.

Знаменитым шейхом Бухары стал уроженец бухарского села Касри Камол Мухаммад ал-Хусайн ал- Алъави (1785-1870 гг.). Воспитанный у известных шейхов, он в совершенстве владел шариатом и считался приверженцем тарикатов25 накшбандия и кубравия. Сам эмир Насруллах пригласил богослова в город Бухару. Ему была отведена худжра вблизи хонако Хабибулло Хисори, эмир определил шейху ежемесячное довольствие26. Данный факт свидетельствует о том, что эмир На-сруллах с почтением относился к своему духовному наставнику (пири муршиду). В его правление последователи суфийских братств имели огромное влияние в обществе.

По сведениям «Тухфат уз-зоирйин», известным богословом-суфием Бухары являлся Хазрат Ишан Имло (умер в 1750 г. ), носивший почетный титул «Охунд Мулло Мухаммади». В источнике отмечается, что он получил воспитание у четырех учителей, представителей четырех тарикатов. Первым его наставником был последователь тариката

ишкийа Шайх Бобо Хизр Абул Хасан Ишки. Вторым наставником — представитель тари-ката кубравия Шайх Мирзо Баходир Ширба-дани. Третьим учителем являлся последователь тариката джахрия Шайх Усмон Азизон. Четвертым наставником был приверженец тариката хафийа Шайх Ходжа Подшох Салим Балхи27. Этот факт свидетельствует о том, что в Бухаре разные тарикаты существовали в духовном согласии. Религиозная толерантность позволила одному человеку быть последователем нескольких тарикатов, дервишских орденов в рамках одной религии.

Во второй половине XVIII в. в Бухаре жил знаменитый шейх Хазрат Халифа Худой-дод. Его наставником был Лутфуллох Шайх Азизон. Халифа Худойдод некоторое время жил в тумане Пирмаст вблизи Бухары. Там построил хонако. Завещал 200 танапов земли в качестве вакфа новому хонако. Он более сорока лет преподавал в медресе Мири Араб. Воспитал сотни учеников. При эмире Хайдаре переехал в Бухару. Здесь, купив 12 танапов земли, построил каменный хонако, при котором возвел также медресе, состоявшее из сорока келий, сардоба и пристройки для омовения (тахоратхона). Для данного архитектурного комплекса им был назначен вакф28. Халифа Худойдод умер в 1800 г., в его похоронах участвовал сам эмир Хайдар. Вышесказанное свидетельствует о том, что, начиная с периода эмира Шахмурада, стало развиваться строительство культовых зданий, поборниками этого дела были религиозные деятели (ахли дину тасаввуф)29.

В источниках сообщается о том, то эмир Шахмурад сам относился к числу ученых-богословов. Он изучил много произведений исламской науки и овладел искусством рецитации Корана у трех выдающихся чтецов Корана того времени — Хафиза Ашура, Кари Надра Баки и Ниязкули30. Шахмурад написал правоведческие книги. Мири отмечает, что он собрал все фатва ханафитского мазхаба и обобщил многие из них в сборнике под названием «Фатави-йи ахл-и Бухоро»31. Как утверждает Анке фон Кюгельген, «это незаконченное произведение представляет собой компиляцию положений и отзывов из многочисленных правовых книг, а также собрания фатва по вопросам ритуальной чистоты и ритуальной молитвы»32.

Развитию богословия особое внимание уделил эмир Хайдар. В источниках отмеча-

ется, что он всячески поддерживал образование, прежде всего религиозное просвещение своих подданных. Как отмечается в «Тухфат уз-зоирйин», эмир Хайдар взошел на трон Бухарского ханства в месяце раджаб в 1800 г. Он двадцать восемь лет правил Бухарой, Самаркандом, Насафом, Гиссаром, Балхом и Мервом. При нем усилилось влияние религии, окреп, получил дальнейшее развитие и упорядочился шариат. Эмир был ученым, аскетом (подвижником религии), постоянно совершал богослужение. Его посещали ученики, чтобы освоить религиозную науку от «Шархи кофия»33 до «Мишкат ул-масабих)»34 и далее до «Тафсири Кози Байзови» («Тафсир аль-Байзави»). Он являлся хафизом (чтецом) Корана. Ежегодно во время месяца Рамазан при чтении особого намаза таровех был имамом в мечети. Участвовал в религиозных мероприятиях «Хатми Куръон». Постоянно читал намаз Тахаджуд35.

Первым наставником, пир-муршидом эмира Хайдара был Мийон Ахмад Сохиб-зодаи Калон, который обучал его канонам шариата. Сам эмир Хайдар воспитал сотни учеников, семеро из которых в совершенстве освоив «Китоби хос хосийн» и «Шамоил ун-набавий», в последующем стали самостоятельными учителями, т. е. получили разрешение эмира на самостоятельное обучение учеников36.

В книге «Тарихи Туркистон» первым наставником эмира Хайдара назван Мулла Ми-ракхан ан-Насафи, а в Бухаре он обучался науке кироат (чтению Корана с особой интонацией) у Муллы Фахриддина ибн Иброхима и стал «хофизи Куръон». Он создал круг (халкаи таълим) своих последователей, куда вошли его наставники и ученики: мулла Абдулазиз ибн Абдулгани, Мулло Ходжи ибн Сафар ал-Мухаммади, Муминходжа Вобканди, мулло Хусниддин ибн Башир Туфтори, мулла Аб-дулгаффор ибн Саид аш-Ширвони и др.

Эмир Хайдар построил в Бухаре небольшое медресе Амир или Оли. При его правлении известный бухарский купец Турсунджан в 1805 г. начал строительство крупного ме-дресе37.

В Самарканде известным ученым-бого-словом являлся Мавлана Мир Абд-ул-хайр (1755-1827). Он 40 лет занимал в Самарканде должность казия, создавал научные труды. Ему принадлежат такие книги, как «Ха-воши Шофии бар шарх-и Байзави», «Шар-

хи Сахих-и Бухори», «Тарджумаи форси-и Забур-и Довуд» «Ахлоки Баходурхони», комментарии к «Шарх-и Хидоя» и др.38

При эмире Насруллахе в Бухаре жили известные богословы: последователи тарикатов Ходжагон и Мавлавия Мухаммадшариф-ход-жа ибн Атоуллох ибн Ходи39, кадий Бухары Мирзасалих Аълям ибн Надирмухаммад бин Абдулла аль-Фергани ал-Худжанди (умер в1840 г. ) и Домулла Мухаммад бин Сафар аль Худжанди (умер в 1850 г.)40.

Домулла Мухаммад бин Сафар ал-Худжанди считался крупным мударрисом Бухары, причем у него были добрые отношения с правителями. Простолюдины называли его Маъруф (Хаджибай). Позднее эмир Бухары Хайдар присвоил ему имя Мухаммад. Вот как характеризует его в своих записках Марджани: «Чрезвычайно развитый, пытливый, острый на язык, с изысканным вкусом в выборе одежды, он был высокого мнения о себе. В намазе выполнял все с большим прилежанием, в вопросах веры достойно передавал объяснения носителей истины. Однажды его взаимоотношения с эмиром осложнились, он был отстранен от преподавания и терпел унижения»40.

В целом все вышеприведенные факты свидетельствуют о том, что Бухара и в период мангытов являлась центром просвещения и науки, в особенности мусульманского богословия.

Примечания

1 Хади-Заде, Р. Источники к изучению таджикской литературы второй половины XIX в. Сталинабад, 1956. С. 124, 127.

2 Кюгельген, А. фон. Легитимация среднеазиатской династии мангитов в произведениях их историков (XVIII-XIX вв.). Алматы : Дайк-Пресс, 2004. С. 127.

3 Там же. С. 133.

4 Семенов, А. А. : 1) Каталог рукописей исторического отдела Бухарской Центральной библиотеки. Ташкент, 1925. № 101; 2) Kurzer Abriss der neueren mittelasiatisch-persischen (tadschikisschen) Literatur (1500-1900) // Lit-terae orientales. Wiesbaden, Heft 46. 1931. April. S. 1-10.

5 Муин. Зикр-и таъдад-и падишахан-и узбак. Рукопись ИВ АН РУз. Инв. № 4468/IV. 41 л.

6 Персидская, арабская и тюркская рукописи Туркестанской Публичной библиотеки / сост. Е. Каль. Ташкент, 1889. С. 3.

7 Кюгельген, А. фон. Легитимация. С. 152157.

8 Там же. С. 163.

9 Григорьев, В. В. О некоторых событиях в Бухаре, Хоканде и Кашгаре // Записки Мир-зы-Шемса Бухари / пер. и прим. В. В. Григорьева. Казань, 1861. С. 169.

10 Мирза Бади-диван. Маджма ал-аркам / введ., пер., прим. А. Б. Вильдановой. М., 1981.

11 Собрание восточных рукописей Академии наук Узбекской ССР (СВР). Т. XI. Ташкент, 1987. № 7092.

12 История Узбекистана. Т. III. (XVI — первая половина XIX века). Ташкент, 1993. С. 366.

13 Вильданова, А. Б. О состоянии науки в Среднеазиатских городах XVI — первой половины XIX века : (По данным восточных рукописей из фонда ИВ АН УзССР) // Обществ. науки в Узбекистане. 1989. № 7. С. 35.

14 Самария. Описание древностей и мусульманских святынь Самарканда Абу Тахир-Ходжи / пер. В. Л. Вяткина // Справочная книжка Самаркандской области (СКСО). VI. Самарканд, 1898. С. 153-259; Абу Тахир Хаджа. Самарийа. Сочинение Абу-Тахир Ходжи / тадж. текст подгот. к печати Н. И. Веселовским. СПб., 1904.

15 Вильданова, А. Б. О состоянии науки в Среднеазиатских городах. С. 35.

16 История Узбекистана. Т. III. (XVI — первая половина XIX века). Ташкент, 1993. С. 365.

17 Вильданова, А. Б. О состоянии науки в Среднеазиатских городах. С. 36.

18 Аширов, А. А. Зикр джахр в ритуль-ной практике суфийских групп Средней Азии и его этнографические особенности / А. А. Аширов, Б. А. Пасилов// Этногр. обозрение. 61’ГТарика) или Сулук — путь познания Бога, синоним суфийского братства (ордена).

26 Носируддин ибн Амир Музаффар. Тухфат уз-зоирйин. С. 78-79.

27 Там же. С. 90.

28 Там же. С. 96.

29 Захидова, С. А. XIX аср охири — ХХ аср бошларида Бухорода шааар маданияти тараккиёти (Носируддин ибн Амир Музаф-фарнинг «Туафат уз-зоирйин»асари маълу-мотлари асосида) : тарих фанлари номзоди илмий даражасини олиш учун такдим этил-ган диссертация. Тошкент, 2008. Б. 127-128.

30 Кюгельген, А. фон. Легитимация. С. 332.

31 Мири (Мир Хусайн ибн Шахмурад). Ма-хазин ат-таква. Рукопись. ИВАНРУз. № 51. Л. 204 б — 206 а.

32 Кюгельген, А. фон. Легитимация. С. 333.

33 Комментарии к книге «Кофия фин-нахв» Ибн Хожиба (умер в 1249 г.).

34 « Мишкат аль масабих» — одна из известных книг о хадисах и шариате, автор Абу Абдуллах Мухаммад б. Абдуллах ал Хатиб аш-Шофеъи (умер в 1335 г.).

35 Тахаджуд — дополнительный ночной намаз, совершаемый после сна. Тахаджуд совершается индивидуально от 2 до 8 ракаатов. Время совершения намаза наступает после обязательной ночной молитвы (иша или хуфтан) и длится до начала утреннего намаза (фаджр или бомдод).

36 Носируддин ибн Амир Музаффар. Тухфат уз-зоирйин. С. 95.

37 Мирзо Олим Махдум Хожи. Тарихи Турки-стон. Тошкент : Янгиаср авлоди, 2009. С. 178.

38 Абу Тоаирхожа Самаркандий. огіуа/ ко_ош_ регууе _ nastavniki_i_uchitelya_ shmardzhani V Ьихаге.

На путях поиска возрождения исламской цивилизации


Опубликованная 18 марта 2020 г. в НГ Религии статья «Существует ли единый «континент ислама»» Алексея Малашенко, известного в России и за рубежом востоковеда, исламоведа и политолога, одного из ведущих российских специалистов по проблемам ислама, подтолкнула меня к написанию материала по итогам Куала-Лумпурского Саммита, состоявшегося в декабре 2019 г. в Малайзии. Ряд идей участников форума созвучны с некоторыми положениями, изложенными автором в указанной статье, и раскрывают причины упадка исламской цивилизации и отсутствия единства в исламском мире.


18–21 декабря 2019 г. в столице Малайзии состоялся «Куала-Лумпурский Саммит 2019». На форум съехались делегации из 56 стран (более 450 делегатов). Среди высоких гостей — президент Турции Реджеп Эрдоган, президент Ирана Хасан Рухани, Эмир Катара Тамим бин Хамад Аль Тани и делегации других стран. Я принял участие в нем в качестве специального представителя Российской Федерации и отдельно был принят председателем Оргкомитета Саммита, премьер-министром Малайзии Махатхиром Бин Мохамадом.


В ходе саммита руководители и члены правительств стран, политики, представители мусульманских неправительственных структур обменялись мнениями по семи основным темам форума: «Развитие и суверенитет», «Целостность и надлежащее управление», «Культура и идентичность», «Правосудие и свобода», «Мир, безопасность и оборона», «Торговля и инвестиции», «Технологии и управление Интернетом».


Среди важных международных вопросов рассматривались также актуальные для исламского мира ряд региональных проблем, такие как положение в Палестине, Сирии, Аркане, Кашмире и Восточном Туркестане и др.

О семи целях для дальнейшего развития и прогресса в исламском мире


Опубликованная 18 марта 2020 г. в НГ Религии статья «Существует ли единый «континент ислама»» Алексея Малашенко, известного в России и за рубежом востоковеда, исламоведа и политолога, одного из ведущих российских специалистов по проблемам ислама, подтолкнула меня к написанию материала по итогам Куала-Лумпурского Саммита, состоявшегося в декабре 2019 г. в Малайзии. Ряд идей участников форума созвучны с некоторыми положениями, изложенными автором в указанной статье, и раскрывают причины упадка исламской цивилизации и отсутствия единства в исламском мире.


18–21 декабря 2019 г. в столице Малайзии состоялся «Куала-Лумпурский Саммит 2019». На форум съехались делегации из 56 стран (более 450 делегатов). Среди высоких гостей — президент Турции Реджеп Эрдоган, президент Ирана Хасан Рухани, Эмир Катара Тамим бин Хамад Аль Тани и делегации других стран. Я принял участие в нем в качестве специального представителя Российской Федерации и отдельно был принят председателем Оргкомитета Саммита, премьер-министром Малайзии Махатхиром Бин Мохамадом.


В ходе саммита руководители и члены правительств стран, политики, представители мусульманских неправительственных структур обменялись мнениями по семи основным темам форума: «Развитие и суверенитет», «Целостность и надлежащее управление», «Культура и идентичность», «Правосудие и свобода», «Мир, безопасность и оборона», «Торговля и инвестиции», «Технологии и управление Интернетом».


Среди важных международных вопросов рассматривались также актуальные для исламского мира ряд региональных проблем, такие как положение в Палестине, Сирии, Аркане, Кашмире и Восточном Туркестане и др.


Король Малайзии Султан Абдулла Риаятуддин Мустафа Биллах Шах, открывая Саммит, заявил, что «Пришло время нарастить усилия для развития мусульманского мира. Мы должны поднять исламский мир и культуру до прежнего уровня». Он, сравнивая современное состояние исламского мира с прошлым, ссылался на период правления османского султана Сулеймана I, когда Стамбул являлся «общепризнанным центром богословия, культуры и торговли».


Для решения существующих в мусульманском мире проблем, как считает Король Малайзии, «очень важно придерживаться двух принципов ислама — это единство и развитие исламского мира». В этой связи он считает, что «Если мы сможем этого достичь, то сможем внести вклад в формирование поколения умных, храбрых и справедливых граждан. Позитивные ценности, доступ к информации и технологии помогут разнообразить и воссоздать исламскую культуру, что станет золотым веком ислама», подчеркнул Султан Абдулла.


Выступление на форуме премьер-министра Малайзии, председателя Оргкомитета форума Махатхира Бин Мохамада отличалось концептуальностью — целью Саммита, как он заявил, является внесение вклада в развитие исламского мира, и в этой он связи призвал мусульманские страны приложить все необходимые усилия для разъяснения истинной сути ислама и искоренения исламофобии в мире.


«Мы проводим этот Саммит, заявил М. Мохамад, потому что считаем, что должны что-то сделать для улучшения жизни мусульман во всем мире». Премьер-министр особо подчеркнул, что Саммит является инициативой неправительственной организации (НПО), поддерживаемой правительством Малайзии. Идея форума была поддержана НПО ряда стран с надеждой, что по его итогам появится ряд мер по урегулированию ситуации с мусульманскими делами, в том числе на примере Малайзии. В этой связи М. Мохаммад заявил, что «Мы не претендуем на роль идеальных мусульман или образцовой мусульманской страны, но мы можем доказать, что смогли жить с не мусульманами в мире и согласии на протяжении десятилетий».


Лидеры Турции, Ирака, Катара и Малайзии говорили о положении мусульманской уммы в ряде стран, заявляя, что некоторые исламские государства «находятся в упадке», они «беспомощны и недостойны своей великой религии», нуждаются в помощи, высказывались о путях прекращения конфликтов и войн в ряде регионов планеты, о существующим кризисе беженцев-мусульман, об экономическом и гендерном неравенстве и др.


Эмоциональным было выступление президента Турции Р. Эрдогана. Он заявил, что «Система, созданная по итогам Второй мировой войны, уже не действует. Необходимо реформировать структуру СБ ООН. Важным условием обеспечения справедливости в мире является укрепление международных организаций, в которых представлены мусульманские страны». Президент Турции упрекнул международные организации в бездействии (все поняли, что речь идет об Организации исламского сотрудничества — ОИС, хотя название организации названо не было.


Турецкий президент указал на наличие 200-кратной разницы в доходах между самой богатой и самой бедной мусульманской страны. «И это при том, что в исламских странах сконцентрировано 59% мировых запасов нефти и 58% подтвержденных запасов газа. Несмотря на это, 350 млн мусульман живут в условиях крайней бедности».


Р. Эродоган призвал поддерживать усилия мусульманских стран в вопросах экономического развития, безопасности и обороны, расширять торговые связи, наращивать взаимные инвестиции, а также бороться с проявлениями исламофобии, внутренними противоречиями и межконфессиональной рознью.


С интересом было выслушано участниками форума и выступление президента Ирана Х. Рухани, который в достаточно острой форме критиковал политику США. Иранский президент заявил, что «долларизация экономик многих стран и в целом глобальной экономики позволила США обеспечить гегемонию посредством санкций и экономического террора». Экономические санкции в отношении мусульманских государств используются «в качестве инструментов для господства гегемонии и издевательств». Х. Рухани призвал «мир ислама» найти решения для освобождения от американской финансовой системы и доминирования доллара. Одним из путей достижения этого, как считает лидер ИРИ, является «повышение эффективности сотрудничества и взаимодействия, в том числе путем подписания взаимных соглашений, основанных на использовании национальной валюты каждого государства, создав при этом действенный механизм между банковскими и финансовыми структурами мусульманских стран». Все эти принципы и реализация других идей, изложенные лидерами — участниками Саммита, должны позволить превратить «мир ислама» в мощный блок на международной арене, чтобы представить мировой общественности существующие и вновь возникшие проблемы в мусульманском сообществе.


Президент Х. Рухани среди наиболее острых проблем недостаточного развития ряда мусульманских государств указал на снижение уровня управления, бедность, безработицу, коррупцию и рост насилия и экстремизма, которые угрожают национальному суверенитету. В этой связи, как он считает, разработка в настоящее время «идеалистической, но реалистичной политики в области развития является неизбежной необходимостью», а возврат мусульманских стран к национальному и исламскому потенциалу и опоре на собственную внутреннюю силу может позволить превратить проблемы мусульманского мира в возможность роста.


Лидер Ирана заявил, что в этой многокомплексной работе неизменным принципом между мусульманскими народами является сотрудничество, взаимодействие и консолидация политических и экономических возможностей и превращение мусульманского мира в мощный блок в международных отношениях.


Х. Рухани также сформулировал несколько принципов для «мира ислама»:

  • ислам является центральным компонентом идентичности мусульман, который остается и источником, и пунктом назначения, и самим путем. Существует опасность отступления молодого поколения от своей идентичности и доминирования иностранной культуры, культуры потребления и западного образа жизни, угрозы терроризма и поведенческого радикализма в некоторых мусульманских обществах, что создает почву для иностранного вмешательства;
  • распространение социальной справедливости, политической и культурной безопасности, права на достойную жизнь и благое управление, которые являются основополагающими принципами исламского учения, а также основными причинами объединения и вклада людей. Поскольку люди являются основными источниками власти, демократия в сочетании с религией приведет к мобилизации и мусульманской Уммы;

  • приоритетом мусульманского мира сегодня и в будущем является движение в сфере образования, исследований и инноваций. А в настоящее время у мусульманских стран нет другой альтернативы, кроме как прибегнуть к помощи других для удовлетворения своих научных и технологических потребностей. Только накопление научного и технологического потенциала мусульманских стран может компенсировать многие недостатки и устранить основания для навязывания гегемонии другими [*].


Х. Рухани, как бы в поддержку слов Р. Эрдогана также заявил, что постоянные механизмы и институты мусульманского мира, которые были разработаны для этих целей, к сожалению, не смогли достичь своих благородных целей и задач (подразумевались ОИС и другие уставные международные организации).


Участники ждали от организаторов Саммита официального объяснения, по какой причине на встрече отсутствуют делегации Саудовской Аравии, лидеры Индонезии и Пакистана, а также представители Организации исламского сотрудничества (ОИС). Первоначально, как известно, их участие ожидалось. Отсутствие на Саммите руководства этих стран и делегации ОИС породило домыслы об альтернативности Саммита по отношению к ОИС. Тем более, что стало известно и о заявлении генерального секретаря ОИС Юсуфа бин Ахмада Усаймина по поводу проведения Куала-Лумпурской встречи. В заявлении ОИС, в частности, говорилось об осуждении попыток созыва подобных встреч за рамками этого крупнейшего международного объединения мусульман. «Любое ослабление платформы ОИС означает ослабление ислама и мусульман», указывается в заявлении [**].


Председатель Оргкомитета Мохатхир Бин Мохамад еще в начале Саммита, предвидя эти вопросы, опроверг обвинения в том, что Саммит в Куала-Лумпуре якобы должен был стать платформой для замены ОИС, как заявляли перед началом форума некоторые критики.


Саммит, который проходил уже в пятый раз, не был направлен на создание нового блока, тем более он не являлся платформой для обсуждения ни состояния самого ислама, ни религиозных дел, а вся дискуссия была направлена на рассмотрение положения дел в самой мусульманской Умме. К тому же в повестке дня Саммита не значилось обсуждение каких-либо задач или целей взять на себя в какой-то форме руководящую роль в процессе возрождения исламской цивилизации.


М. Мохамад подчеркнул, говоря об отсутствии на Саммите премьер-министра Пакистана, что Имран Хан выразил сожаление по поводу своего неучастия на форуме, где он должен был выступить и поделиться своими мыслями о состоянии дел в исламском мире.


А министр иностранных дел Индонезии Ретно Марсуди, представляющая Индонезию на Саммите, заявила, что ее государство с самого начала поддержало идею Саммита исламских стран. «Мы знаем много проблем, с которыми сталкиваются мусульмане. Итак, давайте работать вместе, чтобы справиться с этими проблемами», заявила министр. Она выразила надежду, что Саммит может принести послание мира всем людям исламских стран.


Махатхир Бин Мохамад в своем выступлении на закрытии Саммита еще раз вернулся к вопросу об истинных целях форума и почему было принято решение о его проведении и что же организаторы надеялись достичь по итогам трехдневных дискуссий. Он подчеркнул, что «мы находимся здесь не для того, чтобы заменить другие мусульманские платформы и форумы, равно как и не собираемся создавать различные категории или классы мусульманских стран или занижать статус других… К данному моменту я уверен, что негативные мнения были развеяны и не нашли никакого подтверждения».


Председатель Саммита акцентировал внимание на заранее объявленных для дискуссии семи целях и отметил, что «мы ставим задачу оценить наши возможности, слабости, а также наши активы. В дальнейшем мы используем возможности каждого для преодоления наших слабостей. Если один из нас имеет опыт в определенной сфере, то мы предлагаем помощь другому, как всем странам для установления сотрудничества».


М. Мохамад еще рез подчеркнул, что «итоги Саммита и выступления его участников, возможно, и не устраняют ряд подозрений, однако форум был сфокусирован на поиске решения ряда проблем и реализации программ, которые могут помочь спасти Умму от нынешнего тяжелого положения». Основной причиной такого положения, констатировали выступающие, является отсутствие единства мусульманского мира и отстаивания общемусульманских интересов, общих для мусульманской Уммы, что «мир ислама» характеризуется сегодня разрозненностью и защитой только своих национальных интересов, присущих к той или иной стране.


Лидеры стран и другие выступающие на Саммите говорили о том, «в каком печальном состоянии находятся дела мусульманских стран», и несмотря на то, что мусульмане составляют почти четверть населения всего мира, они испытывают недостаток в пропорциональном представительстве во всех международных структурах. Выражали озабоченность в связи с вынужденной ассимиляцией, прозвучали достаточно жесткие высказывания о неприемлемости в отказе мусульманам от исламской религии.


Во многих выступлениях анализировались проблемы, связанные с экономикой, наукой и созданием новых технологий, обеспечением безопасности. Как заявил Махатхир Бин Мохамад, «пока мы зависим от технологий, создаваемых врагами ислама, они всегда будут способны обмануть нас, диктовать свои условия и контролировать наши действия по совершенствованию технологий и оборонных систем, в частности».


В ходе Саммита было подписано 19 соглашений в различных областях, предусматривающих сотрудничество в сферах передовых технологий, подготовке кадров, продовольственной безопасности, молодежных обменах и др.


На Саммите многими были затронуты вопросы, неприемлемые для мусульманских стран, когда отдельные государства принимают односторонние решения о введении ограничительных мер по отношению к ним — санкции, эмбарго и др. В этой связи председатель Правительства заявил, что «…Малайзия и другие страны всегда должны помнить, что эти ограничения могут быть применены и по отношению к любому из нас. Это является существенной причиной для нас быть самодостаточными и работать с другими мусульманскими странами над тем, чтобы удостовериться в том, что если подобные ограничительные меры введены в отношении нас, то мы способны противодействовать этому». Подчеркнул, что если мусульманские страны независимы и способны стоять на ногах, то мы не можем быть объектами такого обращения.


Махатхир Бин Мохамад также заявил, что в ходе дискуссий с лидерами Турции, Ирана и Катара они пришли к выводу, что для достижения семи целей, стоящих перед странами — участниками Саммита, следует сохранить эту небольшую группу, чтобы «приступить к решению данных задач незамедлительно, не отвлекаясь на слишком большой разброс мнений и различные обстоятельства». Было заявлено, что участники встречи ежегодно вместе будут координировать свои действия на правительственном уровне для достижения заявленных целей Саммита. Выразил уверенность, что если мусульманскими странами будет укреплена решительность, то «это станет новым началом, одним из них, которые содержатся в Коране: Аллах не изменит положение людей, пока они сами не изменят свое состояние». Подчеркнул, что для участников Саммита очень важно убедиться в том, что фундамент, который мы собираемся заложить будет прочным и устойчивым.


М. Мохамад завершил свое выступление на заключительном пленарном заседании Саммита словами: «Наша единственная надежда остановить Умму от продолжающихся издевательств и жесткого обращения со стороны наших врагов. Для этого мы вновь подтверждаем нашу веру в то, что все мусульмане — братья и что это маленький шаг, предпринятый нами, станет началом длинного плодотворного взаимодействия с остальной частью Уммы».


С заключительной речью на саммите выступил Его королевское высочество султан Назрин Муиззуддин Шах на тему: «Достижение национального суверенитета: тяжелое положение народа, не имеющего Родины». Проводимые саммиты с 2014 года созывались, заявил он, «в качестве форума для обсуждения и поиска решений основных проблем, стоящих перед мусульманским миром. Надежда была на то, что дискуссии форума послужат стимулом для возрождения исламской цивилизации, что и по сей день остается целью саммита… Куала-Лумпурский саммит 2019 г., несомненно, внесет вклад в наведение мостов и поспособствует прогрессу исламского сообщества во всем мире».


Его Королевское Высочество подчеркнул, что все представленные на саммите мировые лидеры и ученые объединены исламской верой, хотя их страны отличаются друг от друга по размеру, демографии и политической структуре. Это разнообразие может только обогатить дискуссию, предложить новые взгляды на проблемы, общие для исламского мира, и улучшить понимание национальных и региональных трудностей друг друга. Он привел изречение, которое было известно еще в раннем Исламе: Рахматуль-Умма фи ихтиляфиль-Умма (Милость Уммы заключается именно в разнообразии ее лидеров».


Султан Назрин Шах остановился в своем выступлении на вопросе процветания и укрепления национального суверенитета, т.е. увеличении благосостояния и искоренении бедности. Подчеркнул, что это тема должна быть более приоритетной в инициативах в области развития, поскольку неустойчивое развитие наносит ущерб климату, природе и людям. Цели ООН в области устойчивого развития обеспечивают отличную дорожную карту в данной области. При этом он сослался на невероятное этическое совпадение этих Целей с учением Священного Корана.


Обратил внимание участников Саммита на нарастающий кризис в ряде стран, связанный с большим количеством беженцев из-за войн, преследований, социальных трудностей и в целом бедностью (Палестина, Сирия, Афганистан, Ирак и из других разрушенных войной стран). Заявил, что в «настоящее время суровая реальность такова, что исламские народы делают недостаточно для решения этой проблемы. На нас лежит жизненно важная ответственность перед нашими мусульманскими братьями и сестрами, которых лишили Родины. Мы должны добиться большего, предлагая им кров и надежду». Султан Назрин Шах считает, что для мусульман всего мира непреходящим посланием должно быть: «мусульмане, лишенные Родины, не должны подвергаться опасности, когда добираются до Европы, чтобы оказаться в безопасности и комфорте. Для них должно быть безопасное убежище ближе к дому». И призвал присутствующих принять необходимые меры для урегулирования крупнейшего гуманитарного кризиса, с которым столкнулся мир.


Его Королевское Высочество объявил, что следующий саммит в Куала-Лумпуре будет называться «Perdana Dialogue» [***], который подчеркнет приверженность и ответственность исламского мира к сотрудничеству и диалогу, возрождению исламской цивилизации для нынешнего и будущего поколения Уммы.


* Подр. см.: Выступление президента Ирана Х .Рухани на Куала-Лумпур Саммите 2019 (19-21 декабря 2019 г.)


** Организация исламского сотрудничества существует с 1969 г, объединяет лидеров 57 государств со штаб-квартирой в Саудовской Аравии в Джидде. При ее учреждении и до 2011 г. она называлась «Организация исламская конференция» (ОИК) и декларировалась, что создается с целью политического, экономического и социального объединения всего исламского мира, объявила борьбу против колониализма и поддержала независимость Палестины. Российская Федерация является наблюдателем при ОИС с 2005 г.


*** С января 2020 г. «Куала-Лумпур саммит» будет известен под названием «Фонд Пердана в поддержку диалога цивилизации» (Диалог Пердана).

Малайзия созвала мусульманский саммит / В мире / Независимая газета

Встречу в Куала-Лумпуре бойкотирует Саудовская Аравия




Фото Turkish Presidency / Murat Cetinmuhurdar / Handout/Anadolu Agency via Getty Images


В Куала-Лумпуре открылась конференция исламских стран. Обращаясь к ней, премьер-министр Малайзии Махатхир Мохаммад сказал, что мусульманский мир охвачен кризисом. На форуме присутствуют президенты Турции, Ирана, эмир Катара. Но от участия уклонились король Саудовской Аравии и глава правительства Пакистана.


По словам Махатхира, исламские страны в нынешнем состоянии «беспомощны и недостойны своей великой религии». Нужно дать отпор распространению исламофобии, разобраться в причинах упадка исламской цивилизации и провести реформы управления в мусульманских государствах. Прежде созывалось немало подобных конференций. Но ничего не менялось. Задача состоит в том, чтобы перейти от слов к делу – таков основной посыл обращения многоопытного государственного деятеля.


Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, как передало агентство Reuters, выступил в аналогичном ключе. Он призвал говорить прямо и открыто о таких проблемах, как терроризм, внутренние конфликты, раздирающие Ближний Восток. Не упоминая названия Организации исламского сотрудничества (ОИС), объединяющей 57 государств и имеющей центр в Саудовской Аравии, Эрдоган упрекнул ее в бездействии. Ничего не было сделано для продвижения дела Палестины, для защиты природных ресурсов от расхищения.


Впрочем, еще суровей турецкий лидер обошелся с ООН. Следует реформировать Совет Безопасности. Мир больше, чем пять постоянных членов СБ (Россия, Китай, США, Франция, Великобритания). Нужно, чтобы в совете был представлен исламский мир, насчитывающий 1,7 млрд человек.


Президент Ирана Хасан Рухани подверг сокрушительной критике политику США. «Долларизация экономик многих государств и глобальной экономики позволила США осуществлять гегемонию посредством санкций и экономического терроризма», – сказал он. Президент предложил и рецепт борьбы с американской гегемонией. Мусульманским странам нужно заключать взаимные торговые соглашения, основанные на использовании валюты каждого государства, и создать механизм банковского и финансового сотрудничества.


Махатхир заверил присутствующих, что саммит не ставит целью кого-либо изолировать. Но, как передает AFP, тот факт, что Саудовская Аравия отсутствует, породил среди наблюдателей спор: не намерены ли участники форума противодействовать влиянию королевства на мусульманскую общину? Может быть, даже замышляется сколотить конкурирующий блок?


Во всяком случае, генеральный секретарь ОИС распространил заявление, в котором осуждаются попытки созывать встречи или саммиты за рамками этой организации. «Любое ослабление платформы ОИС означает ослабление ислама и мусульман», – говорится в заявлении.


В кулуарах форума дискутируется также вопрос о том, почему Имран Хан, глава правительства Пакистана – одной из крупнейших мусульманских стран, – в последний момент отменил поездку в Малайзию. Характерно, что незадолго до конференции Хан посетил Саудовскую Аравию. Есть предположение, что шаг пакистанского премьера стал результатом нажима со стороны Эр-Рияда.


В беседе с «НГ» Вениамин Попов, директор Центра партнерства цивилизаций МГИМО, отметил, что Махатхир – один из выдающихся политических деятелей современности. Вернувшийся к власти в 92 года, он помимо решения экономических проблем своей страны поставил задачу сплотить мусульман и созвал ради этого мусульманский саммит. Саудовская Аравия была тоже приглашена. Она отказалась, заявив, что форум подменяет ОИС.


Махатхир это отрицает, «говорит, что решения саммита будут переданы в ОИС. Пригласили и представителей российских мусульман, они на форуме присутствуют. Это также отражает линию Махатхира на то, что мусульмане должны объединиться, – сказал эксперт. – Встреча в Малайзии не альтернатива ОИС. Но эта организация сейчас сонная, при саудовцах она созывается по поводу определенных событий, принимает решения, но их никто не выполняет. Махатхир хочет немного подогреть ОИС».


Иной точки зрения придерживается старший научный сотрудник ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Николай Сурков. Отсутствие саудовской делегации и ее ближайших союзников на саммите в Малайзии отражает накопившиеся политические разногласия между мусульманскими странами, сказал он «НГ».


«Показательно, что на саммит в Куала-Лумпур приехали основные соперники Саудовской Аравии – лидеры Турции, Катара и Ирана. Если раньше основной раскол в мусульманском мире проходил по суннитско-шиитской линии, Саудовская Аравия – Иран, то теперь еще наблюдается противостояние среди суннитских стран. Считается, что Турция и Катар не только бросили вызов Эр-Рияду на Ближнем Востоке, но и включились в негласное соперничество за статус лидера мусульман», – подчеркнул эксперт.


Саудовская Аравия очень болезненно реагирует на любые попытки оспорить ее доминирование в мусульманском мире, которое основано на контроле паломничества и щедрой благотворительности, отметил эксперт. В начале 1980-х годов саудовский монарх даже принял титул «хранителя двух святынь», чтобы подчеркнуть свой особый статус. Не случайно и то, что штаб-квартира ОИС располагается именно в саудовской Джидде.


«Новый раскол в исламском мире помешает мусульманским странам выступать единым фронтом и сообща решать многочисленные проблемы, среди которых экстремизм, экономическая отсталость и гуманитарные кризисы», – полагает Сурков. 

Бойкоту конец? США хотят помирить Катар с соседями

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Джаред Кушнер прибыл с визитом к эмиру Катара Тамиму бин Хамаду аль-Тани

Саудовская Аравия и Катар близки к завершению длящегося 3,5 года конфликта, сообщает агентство Блумберг со ссылкой на анонимные дипломатические источники.

Два других источника сообщили агентству Рейтер, что ожидается некое важное объявление по данному вопросу.

Старший советник уходящей американской администрации, зять президента Дональда Трампа Джаред Кушнер в среду провел закрытые переговоры с руководством обеих «нефтяных монархий» Персидского залива: саудовским кронпринцем Мохаммедом бин Салманом и эмиром Катара Тамимом бин Хамадом аль-Тани.

По имеющимся данным, он обсуждал, в частности, возобновление полетов авиакомпании Qatar Airways через саудовское воздушное пространство. Последние три года они осуществлялись над Ираном.

Несомненно, США хотят дополнительно наказать Тегеран, лишив его платы за аэронавигационные услуги, которая, по данным New York Times, доходит до 100 млн долларов в год. Но министр иностранных дел Катара шейх Мохаммед аль-Тани в пятницу дал понять, что это может оказаться первым шагом к общей нормализации отношений его страны с соседями.

По словам министра, он не может гарантировать, что урегулирование будет скорым и всеобъемлющим, но позитивный сдвиг наметился.

Автор фото, AFP

Подпись к фото,

Крупнейший кризис в отношениях между арабскими странами Залива за десятилетия длится с 2017 года

«Именно сейчас происходят некоторые подвижки, которые, как мы надеемся, положат конец кризису», — сказал аль-Тани, участвуя в организованной МИД Италии видеоконференции «Средиземноморские диалоги».

«Мы полагаем, что единство государств Залива очень важно для безопасности региона. Надо положить конец бесконечному кризису», — добавил он.

Из-за чего начался конфликт?

5 июня 2017 года Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Египет и Бахрейн разорвали дипотношения с Катаром, объявили ему финансовый, торговый и транспортный бойкот и выслали катарских граждан.

Они обвинили Катар в идеологической и практической поддержке джихадизма, в частности, организации «Братья-мусульмане» (запрещена в России), которую организаторы бойкота считают экстремистской и подрывной, и дружбе с Ираном, эксплуатирующим совместно с Катаром крупное газовое месторождение.

«Четверка» сформулировала 13 требований к Катару, среди которых закрытие телеканала «Аль-Джазира» и военной базы Турции, также покровительствующей «Братьям-мусульманам».

Для Катара важно разблокировать сухопутную границу с Саудовской Аравией (маленькое государство с трех сторон окружено саудовской территорией, а четвертой выходит к Персидскому заливу) и вернуть своим гражданам право свободно ездить в страны «четверки».

Автор фото, AFP

Подпись к фото,

23 июня Саудовская Аравия, Египет, ОАЭ и Бахрейн направили Катару список из 13 требований, выполнение которых необходимо для прекращения бойкота. Министры Египта, Бахрейна, Саудовской Аравии и ОАЭ обсуждают дипломатический кризис в отношениях с Катаром. Июль 2017

И Саудовская Аравия, и Катар — союзники США. В частности, на территории последнего находится крупнейшая и важнейшая американская военная база на Ближнем Востоке «Аль-Удейд».

Вашингтон не оставлял посреднических усилий, чтобы помирить их и создать единый арабский фронт против Ирана, в чем ему помогал своим посредничеством Кувейт.

Катар всегда заявлял, что готов к переговорам без предварительных условий, но не выказывал готовности уступить «13 требованиям».

Шейх аль-Тани не дал прямого ответа на вопрос, будет ли урегулирование катарско-саудовским или включит всю «четверку», а лишь назвал его «всеохватывающим».

По данным Блумберг, соглашение не затронет ОАЭ, Египет и Бахрейн.

Аль-Тани особо подчеркнул, что Катар не поступится суверенитетом: «Ни одна сторона не может навязывать свои требования, ни Катар «квартету», ни наоборот. Каждое государство должно само определять свою внешнюю политику».

Что с Ираном?

Как пишет Блумберг, предварительное соглашение оставит за рамками ключевой вопрос, по которому существуют разногласия — отношения Катара с Ираном.

Лейтмотивом высказываний большинства пользователей соцсетей в мусульманском мире стали слова: «Примирение — всегда хорошо», хотя некоторые продолжают выдвигать взаимные обвинения.

Как написал один саудовский пользователь, он считает катарцев «арабскими братьями», но хочет, чтобы те отказались от дружбы с «муллами» (Ираном) и «оттоманами» (Турцией).

Катарские СМИ, в том числе «Аль-Джазира», обсуждают перспективы примирения, тогда как саудовские обходят данную тему молчанием.

Что дальше?

Автор фото, Reuters

Подпись к фото,

И Катар, и Саудовская Аравия — союзники США. На фото наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман

Даже покончив с открытой враждой, Эр-Рияд и Доха вряд ли станут друзьями, заявил профессор политических наук Университета Кувейта Шафик Габра.

«Государства могут нормализовать отношения, но это не значит, что между ними возникнет доверие, это занимает много времени. Катар, естественно, не захочет отказываться от партнерских связей с третьими странами, сложившихся в период бойкота», — считает эксперт.

Окончание или хотя бы смягчение конфликта между ближневосточными союзниками Америки могло бы стать эффектной концовкой президентства Дональда Трампа, ранее добившегося прорыва в деле признания арабскими странами Израиля.

Советник Трампа по национальной безопасности Роберт О’Брайен в ноябре назвал возобновление полетов катарской авиации над Саудовской Аравией одним из приоритетов уходящей администрации.

В Нигерии правитель народа Йоруба принял мусульманский титул эмира

Скандальный и эпатажный правитель (олуво) Абдуррашид Адевале Аканби Гбаасе из Иво в штате Осун, который взошел на престол в конце 2015 года и носил почетное звание Оба, ввел должность визиря и заявил о своей решимости принять титул эмира, который носят традиционные мусульманские правители на севере Нигерии, что вызвало волну недовольства среди его соплеменников, сообщает нигерийское издание Vanguard.


Выступая на церемонии возложения тюрбана на исламского ученого Шейха Якуба Абдул-Баки Мохаммеда как первого визиря (вазири) земли Йоруба, Аканби сказал, что он решил носить титул «Эмир земли Йоруба», потому что ему импонирует сходство с мусульманскими правителями северной части Нигерии.

По словам монарха, мусульманские традиционные правители народа хауса на севере Нигерии ведут себя лучше, чем его коллеги с юго-запада, подчеркнув, что правители (Оба) земли Йоруба «полны пререканий, язв и вражды».

Он сказал, что традиционные правители Йорубы не проявляют того сотрудничества, которое народ ожидает от правителей как своих отцов, и погрязли в спорах и конфликтах.

Традиционный правитель сказал, что до тех пор, пока лидеры Йоруба не соберутся вместе, избегая вражды и клеветы, народ Хауса будет продолжать править Нигерией.

«Сегодня я решил официально утвердить титул Эмира, потому что хочу подражать эмирам Севера. Они не завидуют друг другу, как правители Йоруба».

“Нет ничего странного в принятии титула Эмира. Я Эмир Йорубаленда”, – сказал Олуво.

На церемонии, состоявшейся во дворце традиционного правителя в Иво, присутствовали исламские ученые, представители исламских организаций, имамы, члены правительства и другие известные личности.

Источник фото: Daily Post

Правитель Иво использовал титул Вазири, чтобы объявить миру, что его королевство является цитаделью исламского знания.

“Установление титула Вазири земли Йоруба – это еще одна прекрасная возможность для создания необходимой осведомленности и продвижения во всем мире глубокой исламской культуры и наследия Иво”, – сказал монарх.

Новый Вазири обещал бескорыстно служить народу, чтобы способствовать развитию религии и мирному сосуществованию различных конфессий в Йорубаленде.

Также известно, что несколькими неделями ранее он запретил поклонение идолу одного из главных божеств, который находился во дворце с незапамятных времен.

Молодежная социокультурная ассоциация Йорубы (YYSA) осудила Олуво Иво за принятие им титула Эмира и ношение тюрбана вместо традиционной шапки Йоруба или короны.

Представители ассоциации отметили, что титул Эмира является мусульманским, тогда как в недавнем прошлом некоторые правители Иво были христианами: «У нас был христианин в качестве Олуво в прошлом (с 1958 по 1982 годы). Что, если другой христианин станет Олуво в будущем?»

Они также высказались против назначения визиря, которого уполномочена утверждать только Лига имамов.

По их мнению, правители Йоруба являются хранителями культуры и традиций этого народа, а потому должны вести себя подобающе, а не «импортировать культуру других народов в страну Йоруба».

Большинство верующих Йоруба являются христианами, тогда как мусульмане составляют лишь около трети от общей численности этого народа. Кроме того, один из прежних правителей Иво – Оба Самуэль Аматосо Абимбола – был христианином и неоднократно подчеркивал свою непосредственную связь с Богом.

Исламосфера

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И ПАМЯТНИКИ ИСТОРИИ МУСУЛЬМАНСКОЙ КУЛЬТОВОЙ АРХИТЕКТУРЫ

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И ПАМЯТНИКИ ИСТОРИИ МУСУЛЬМАНСКОЙ КУЛЬТОВОЙ АРХИТЕКТУРЫ

   Ислам является второй по численности ее последователей мировой религией, его исповедуют не менее 1,7 млрд человек по всему миру. Исламские уммы (религиозные общины) охватывают более 120 стран, в основном в Западной, Южной и Юго-Восточной Азии и Северной Африке, в 35 из них мусульмане составляют большинство населения, а в 28 странах ислам является государственной религией, – это Египет, Саудовская Аравия, Марокко, Кувейт, Иран, Ирак, Пакистан и другие страны. В России ислам исповедуют порядка 30 млн человек.

   На данный момент в мире насчитывается около 3,6 млн мечетей, а в России – более 7 тыс., однако до революции 1917 г. на территории России существовало примерно 15 тыс. мечетей и объектов, принадлежавших мусульманским общинам.

   Мусульманская архитектура является самым удивительным и заметным видом искусства, относящимся к культуре ислама. Она включает в себя не только религиозные, но и светские здания и сооружения. Главным культовым сооружением в исламе является мечеть. Мечеть в переводе с арабского означает место поклонения. Со временем сложились такие типы мусульманской архитектуры, как медресе (учебное заведение), ханака (суфийская обитель), завия (келья), мавзолей, маристан (военный госпиталь). В соответствии с представлениями мусульман о мире, в исламском зодчестве был развит принцип «скрытой архитектуры»: глухие фасады, которые скрывают разнообразно оформленные помещения, открытые во внутренний двор с фонтаном, водоемом, цветущей зеленью [4].

   Архитектурные и художественные приемы, которые в настоящее время используются при строительстве мечетей, эволюционировали и прогрессировали на протяжении всей истории ислама. Ранние мусульмане не возводили молитвенных зданий, так как не видели в этом необходимости. В Басре в 635 г. молились внутри квадратного участка, обведенного плетнем. В Куфе в 638 г. устроили мечеть, пустив из одной точки по стреле на север, юг, запад и восток; полученный квадрат окопали рвом [3].

   Ранние культовые здания были просты и функциональны. Образцом для строительства соборных мечетей был дом Пророка, построенный в Медине сразу после хиджры Пророка; во дворе его проходили коллективные молитвы, позже он был преобразован в Мечеть Пророка. В больших мечетях, возведенных в 660-х гг. на юге Ирака, открытый двор был обнесен колоннами, несущими кровлю. На стороне киблы, священной ориентации на Каабу в Мекке, несколько рядов колонн образовывали навес, который служил молитвенным залом. Такой тип мусульманского сооружения был широко распространен в арабских странах и получил название колонной мечети.

   С конца XII – начала XIII в. отличительной чертой любой мечети стал михраб – установленная на стороне киблы рельефная арка или арочная ниша, нарядно украшенная орнаментами и религиозными надписями, – святая святых мусульманского молитвенного здания. Внутри соборных мечетей с эпохи халифов Омейядов (661–750 гг.) начали устанавливать справа от михраба – лесенку-минбар, стоя на которой имам читал проповедь-хутбу, а снаружи, на противоположной михрабу северной стороне, – возводить башню-минарет, откуда муэдзин призывал верующих к молитве. Первое монументальное сооружение мусульман было возведено в Иерусалиме в 687–691 гг. над исламской святыней – Скалой, почитаемой как место, откуда пророк Мухаммад был вознесен в небеса. Этот величественный восьмигранник с огромным золотым куполом – Куббат ас-Сахра («Купол Скалы») – ознаменовал начало эры исламского зодчества.

   На востоке исламского мира в ХI–ХII вв. колонную мечеть вытеснили здания айванного типа. В центре каждой стороны прямоугольного двора внутри такого здания возвышается подобный глубокой нише сводчатый зал – айван, по сторонам которого тянутся лоджии, будто эхом повторяющие его форму. В архитектуре мусульманского Востока сводчатый айван, встроенный в высокую прямоугольную раму, приобрел универсальное значение. В мечетях айваны служили молитвенными залами, в медресе – аудиториями, в ханаках – местом собрания суфиев, в домах и дворцах – террасами для отдыха и приятного времяпрепровождения. Композиция здания с айванами, открытыми во внутренний двор, была воспринята зодчими многих стран Машрика и Магриба. Айван стал неотъемлемой принадлежностью парадного монументального портала – пештака, которым с XIV–ХV вв. на Среднем Востоке оформляли фасады культовых, мемориальных и общественных сооружений [4].

   Архитектура мечетей зависела от строительных материалов, которые имелись в распоряжении строителей. Так, например, в Сирии в облицовке стен использовали черный и белый камень, это связано с наличием базальтовых пород. В Иране, Ираке, Марокко и Андалусии мечети строили из кирпича, в некоторых местах – из тесаного камня.

   Строительство мечетей первоначально основывалось на местных традициях, однако со временем образовывались новые стили, которые сохраняли региональную специфику культовых сооружений. В истории создания мечетей традиционно выделяют пять архитектурных школ: сирийско-египетскую, персидскую, индийскую, магрибскую и османскую [5].

  Минарет соборной пятничной мечети доминировал над каждым мусульманским городом, создавая особый запоминающийся силуэт застройки. Обычно один из минаретов выделялся своими размерами и красотой. В средневековой Андалусии это башня Хиральда, в Марокко – минарет Кутубии, в Индии славится делийский Кутб-Минар, в Афганистане известен минарет Джама, а в Средней Азии – бухарский минарет Калян.

   Как правило, каждая из вышеперечисленных архитектурных школ имела свою, присущую именно ей, форму минарета. Например, магрибские минареты выполняли две функции: они были башнями, с которых мусульман оповещали о начале молитвы, и одновременно смотровыми площадками, откуда можно было на большом удалении следить за передвижениями неприятеля. Кроме того, они были оснащены оборонительными деталями, позволявшими эффективно защищаться в случае нападения. Зубчатые стены, узкие прорезные окна и машикули (навесные бойницы в верхних частях стен и башен) позволяли лучнику занять удобную позицию. Типичными «оборонительными» минаретами можно назвать минарет Кутубийа в Марракеше (Марокко, 1184 г.) или минарет Хиральда в Севилье (Испания, 1195 г.).

  Как правило, минареты Магриба и Андалусии строились на прямоугольном основании, иногда подобным основанием служили увеличивающиеся кубы, поставленные один на другой. Иранский минарет XI–XIII вв. представляет собой высокую и тонкую, круглую в сечении башню с балкончиком, помещенным в своеобразный фонарь, увенчивающий постройку. Минарет одной из самых старых мечетей Каира – Ибн Тулуна – напоминает минарет мечети Мутаваккиля «Мальвийа» («закрученный» – араб.) в городе Самарра (Ирак), тело которого представляет собой усеченный конус, вокруг которого идет спиралевидный пандус [2]. Минареты, построенные в османское время на территории Турции и Балканского полуострова, – более стройные, снабженные каннелюрами. Как правило, в своей верхней части они имеют ажурные балкончики шюрфэ, с которых муэдзин призывал верующих на намаз.

   На территории Средней Азии минареты обычно стоят отдельно от здания мечети, они представляют собой мощную башню, облицованную кирпичом, внешнее ребро которого покрыто цветной глазурью или полихромной плиткой.

   Архитекторы Сирии, Египта и Турции использовали в качестве кровли объемные купола на барабане, которые «накрывали» молельные залы. До сих пор поражает своим великолепием ребристый купол мавзолея Тимура – Гур-Эмира (1404 г.). Но были мечети с плоской и покатой кровлей. Все эти культовые сооружения должны были быть ориентированы на Мекку, направление на которую указывала кибла в обрамлении михрабной ниши. Ниша михраба обычно оформлялась из цветного камня и, как говорилось выше, представляла собой арку. Иногда михрабная ниша исполнена в виде одной или нескольких расположенных одна в другой стрельчатых арок, опирающихся на полуколонны. Такой же прием использован для оформления окон фасада маристана султана Калауна (1284–1285 гг.) в Каире [1].

   С развитием фикха в ряде мечетей стали сооружать до 4 михрабов (по числу мазхабов – юридических школ, принятых в исламе). Как правило, стены, в которых находится михраб, всегда более нарядны, так как именно к кибле устремлены взоры верующего. Подобные лицевые стены обычно сплошь украшены лепниной, резьбой или керамической мозаикой, напоминающей ковровые изделия Востока.

   Арки различных видов – подковообразные, «сломанные», с использованием колонн и «сталактитов» в качестве капители – излюбленный прием декорирования культовых зданий ислама. Арки используются для оформления сводов между колоннами молитвенного зала, для декорирования окон (в том числе и ложных). Сталактитовая капитель обычно собиралась из разных элементов (от 7), создавая карниз колонны. Таковы сталактитовые карнизы в Львином дворике дворца Аль-Гамбра (Гранада; Испания). Там же, в зале Двух Сестер, можно увидеть сталактитовый узор в верхней части стены над михрабом и расположенными выше него окнами. Иногда сталактиты украшают свод над главным входом в мечеть, как это сделано в мечети султана Хасана в Каире (1536 г.).

   Современная мусульманская архитектура, в первую очередь архитектура мечетей, стремится использовать весь накопленный за многовековую историю исламской культуры архитектурный опыт. Естественно, что новые технологии позволяют облегчить строительство, поэтому огромные купольные перекрытия уже перестали быть трудной задачей. В то же время многие современные мечети лишены очарования рукотворности, ибо многие элементы (изразцы, мозаики) изготавливаются не вручную, а с помощью современной техники [6]. Тем не менее при реставрации памятников архитектуры специалистам нередко приходится обращаться к старинным методикам, воспроизводить орнаменты, эпиграфические надписи в соответствии с традициями мусульманского зодчества прошлых веков.

 

 

  1. Бартольд В.В. Ислам. – П., 1918; Сочинения. – М.: Наука, 1966. – Т. VI. – C. 81–138.

  2. Воронина В.Л. Архитектура арабских стран // Всеобщая история архитектуры. – Т. VIII. – С. 15–109.

  3. Пугаченкова Г.А., Ремпель Л.И. Очерки искусства Средней Азии: Древность и средневековье. – М.: Искусство, 1982. – 288 с.

  4. Стародуб Т.Х. Мусульманские культовые здания в системе средневекового арабского города // Городская художественная культура Востока: сб. ст. Гос. музея искусства народов Востока. – М., 1990. – С. 190–200.

  5. Стародуб Т.Х. Эволюция типов средневековой исламской архитектуры: дис. … д-ра искусствоведения. – М., 2006.

  6. Шалмани М.Х.А. Современная архитектура мечети. – Тегеран: Фархихтеган данешга, 2011. – 444 с.

 

 

Alzhanov A.M., MA Student

Tumanik A.G., Doctor of Historical Sciences, Candidate of Architecture, Professor

Novosibirsk State University of Architecture, Design and Arts

 

Abstract. The article examines the main stages of the formation of Muslim religious architecture. The example of historical monuments reveals the features of the main architectural schools in Islam. The types of Muslim religious architecture, as well as the most important elements of mosques, are determined.

Keywords: Muslim architecture, mosque, Islam, history of architecture.

Что такое мусульманский модернизм?

Один из победителей нашего опен-колла, исследователь и активист Артём Слёта, написал эссе, посвященное масштабному реформаторскому движению, которое возникло в конце XIX века внутри мусульманских обществ по всему миру — от Османской империи до Британской Индии. В тексте Артём рассказал об истории, основных положениях и деятелях мусульманского модернизма, уделив особое внимание его актуальности для современной постколониальной теории и гендерных исследований в контексте истории центральноазиатских стран.

ИСЛАМ И МОДЕРНОСТЬ

Когда в публичном поле заходит речь о западных и исламских ценностях, их принято рассматривать как несовместимые. В самих обозначениях уже кроется конфликт: один регион, или, как принято говорить, «цивилизация», определяется через географическое положение, а другой — через религиозную принадлежность. Таким образом, некий монолитный Запад воспринимается как секулярный мир, наследник Просвещения, жители которого по завету Канта «имеют мужество пользоваться собственным умом», а мусульманскому миру, простирающемуся от Марокко до Индонезии, как будто отказано в принадлежности к модерности. Неоднородность этого пространства, сложность оценки уровня религиозности и неоднозначность термина «секулярность» обычно остаются без должного внимания. Эссенциалистское отношение к «мусульманскому Востоку», которое в качестве упрощения не то чтобы допустимо, но присутствует в западных и российских медиа, продолжает воспроизводиться в академических кругах. Историю арабо-мусульманской литературы, искусства и философии в российских и западных университетах принято преподавать и исследовать преимущественно в пределах Средневековья. Новое время принадлежит Европе, тогда как современный мусульманский мир — в угоду конъюнктуре, о которой писал еще Эдвард Саид, — исследуется в основном через фундаментализм, радикальный и политический ислам. Эту дихотомию редко ставят под сомнение не только на Западе, но и внутри самих мусульманских обществ. Тем не менее взаимоотношения ислама и европейской модерности имеют свою историю, прямо связанную с еще одним ключевым явлением Нового времени — колониализмом.

Сверху: Жан-Леон Жером. Бонапарт перед сфинксом. 1867–1868 годы
Снизу: Жан-Леон Жером. Бонапарт в Каире. 1867–1868 годы
Леон Конье. Египетская экспедиция 1798 года под командованием Бонапарта. 1835 год

Hearst Castle Museum, Louvre / Wikimedia Commons

В течение XIX века значительная территория мусульманского мира была покорена европейскими империями в процессе завоеваний, начавшихся вторжением Наполеона в Египет и закончившихся присоединением Центральной Азии к Российской империи. Подобный триумф западного мира не мог не вызвать реакции у представителей мусульманских интеллектуальных элит — осознавая военное и научное превосходство европейских стран, они выступили с проектами реформы ислама. Подобные идеи возникали в истории мусульманской мысли и раньше, но к концу XIX века они стали основой нового интеллектуального движения — мусульманского модернизма, распространившегося на территориях провинций Османской империи, Британской Индии, а также Центральной Азии и Поволжья. Желание освободиться от имперских завоевателей, преодолеть культурный и экономический упадок для дальнейшего процветания мусульманского мира побудило интеллектуалов и правоведов инициировать реформы. Они осознавали необходимость перенять достижения европейской цивилизации как в науке, так и в политическом устройстве, но простое копирование не считали возможным, так как любое нововведение требовало легитимизации внутри мусульманской традиции.

Интересно, что исследователи употребляют термин «модернизм», который никак не фигурировал в текстах и речах самих реформаторов. В таком контексте его можно интерпретировать двумя способами. С одной стороны, термин может отсылать к понятию модерна, определяющему исторический период после Французской революции, который характеризуется образованием нового типа государства. Таким образом, принято считать, что эпоха модерна началась в мусульманском мире с Египетским походом Наполеона в 1798 году. С другой стороны, модернизм может быть истолкован как ориентированное на будущее понимание современности, противопоставленное традиции. В таком случае термин «мусульманский модернизм» звучит как оксюморон и не отражает в полной мере сути реформ, которые во многом были направлены как раз на возрождение традиции в ее изначальном виде. 

Важным понятием для отношений ислама и модерности является «ислах» — это слово принято переводить как «реформа», однако в арабском языке оно имеет скорее значение «улучшение». Этот термин используется для описания реформаторских движений в мусульманском мире начиная с XVIII века вплоть до настоящего времени. В основе подобных проектов лежит идея о том, что в процессе исторического развития ислама неправильные толкования исказили первоначальные значения текстов Корана и Сунны, привнося вредные практики в повседневную жизнь мусульман. Целью реформ было восстановление былой силы и процветания религиозных обществ. Чтобы предотвратить замену исламской культуры западной, использовался избирательный подход к заимствованиям из западных достижений в науке, политической и общественной жизни. Главной мечтой реформаторов, таким образом, было присутствие мусульманской культуры в модерности на равных правах с европейскими. Но этой мечте не суждено было сбыться.

МУСУЛЬМАНСКИЙ МОДЕРНИЗМ

О необходимости реформ изначально заявили интеллектуалы совершенно разных политических ориентаций арабоязычного мира. По всему региону возникали локальные движения, выступающие за независимость, появлялись публицисты, мыслители и религиозные деятели, публиковавшиеся в газетах и разрабатывающие программы реформирования общественной и политической жизни, в которых особое внимание уделялось научной и технологической отсталости мусульманских обществ. Некоторым авторам удалось заручиться поддержкой политических элит и воплотить часть реформ в жизнь.

Одним из наиболее известных мыслителей, попытавшихся сформулировать идейную альтернативу колониальному господству, был Джамал ад-Дин аль-Афгани (1839–1897). Как преподаватель богословия он имел возможность путешествовать в разные регионы исламского мира и призывал студентов активно сопротивляться европейскому колониализму и культурной гегемонии Европы. Обосновавшись в Каире, реформатор смог распространить свои убеждения в кругу местной интеллектуальной элиты, представители которой в дальнейшем заняли видные государственные посты и стали проводниками этих идей среди современников. Еще один реформатор и просветитель, османский и тунисский государственный деятель, автор тунисской конституции Хайреддин-паша (1819–1890) в своих текстах апеллировал к свободам, которые послужили причиной политического и экономического процветания Европы. Один из основателей «Народной партии» Египта Ахмад Лютфи ас-Саййид (1872–1963), последователь аль-Афгани, также ставил в центр своей политической мысли уже не ислам, но свободу как необходимое условие для жизни, естественное состояние человека и его неотъемлемое право. Интересно, что он не разделял скепсис предшественников по поводу готовности мусульман к участию в политической жизни и реализации своего избирательного права.

Слева: Джамал ад-Дин аль-Афгани
Справа: Ахмад Лютфи ас-Саййид

При этом существовали две полярные точки зрения на характер этих реформ: идея очищения религии от вредоносных нововведений, обращающаяся к золотому веку ислама, и секуляризм, обращающийся к европейскому опыту. Взгляды представителей различных реформаторских течений были всегда где-то между этими полюсами. Одним из первых реформаторских течений был салафизм, представляющий собой идею возврата к опыту «благочестивых предков», особенно первых трех поколений мусульманской общины, которые, как считается, жили в золотой век истинного ислама. Уже в XVIII веке эти идеи легли в основу ваххабизма, который позднее оказал влияние на формирование не только отдельных государств, но и ряда террористических движений и характеризуется в западных академических кругах преимущественно как фундаментализм. Не вдаваясь в анализ причин подобного развития событий, отметим лишь, что обращение к «великому прошлому» далеко не всегда было в интеллектуальной истории ислама исключительно реакционным. Например, если обратиться к текстам основателя течения аль-Ваххаба (1703–1792), можно обнаружить прогрессивные для того времени инициативы, которые впоследствии взяли на вооружение мусульманские модернисты. Реформатор призывал вернуться к практике прямого толкования (иджтихад) Корана и Сунны через контекстуальное рассмотрение их содержания. Эта попытка реформирования исламского права уже в XIX веке интерпретировалась мусульманскими модернистами как освобождающий и просвещенческий шаг.

Мусульманскому реформаторскому движению, даже ориентированному на европейский опыт, было необходимо вписать предлагаемые преобразования в существующую правовую и религиозную традицию. И в большинстве случаев заимствования представлялись не как копирование западноевропейских достижений, а как возвращение к исконно исламскому пути. Одной из ключевых проблем для реформаторов стало научное превосходство европейских империй, которое воспринималось как основная причина их экономического и военного успеха. Для многих представителей исламского реформизма характерна критика противопоставления веры и разума в исламе. Разделяя идеи фальсафа, то есть средневековых арабоязычных последователей Аристотеля, и подчеркивая превосходство рациональной философии над слепой верой, они, однако, считали, что теоретизирования теологов и философов ведут к искажению Откровения и неверию, а философию часто представляли как удел избранных. Реформа ислама, таким образом, воспринималась как возможность преодолеть эту проблему соотношения веры и разума, утверждая совместимость ислама и научного знания.

ДЖАДИДИЗМ 

Колониальные амбиции Российской империи, как и других европейских держав, также распространялись на территории, населенные преимущественно мусульманами, и тоже вызвали реакцию в локальных интеллектуальных кругах на рубеже XIX и XX веков. Подобно французской «цивилизационной миссии» (mission civilisatrice) политика Петербурга по отношению к Центральной Азии и Кавказу основывалась на восприятии местного населения как варварского и фанатично религиозного. В ответ на окраинах империи возникло интеллектуальное и культурное явление, которое позднее назвали джадидизмом.

Название этого движения происходит от арабского слова «джадид», что значит «новый», и было дано ему историками за популяризацию нового метода образования, отличного от традиционного религиозного. В то же время сами реформаторы предпочитали называть себя прогрессистами, интеллектуалами или просто молодежью. Идеи сторонников движения получили широкое распространение в Крыму, на Кавказе, в Поволжье и Центральной Азии. Родоначальником джадидизма принято считать крымскотатарского просветителя Исмаила Гаспыралы (1851–1914), которого обычно называют на европейский манер Гаспринским. Он добился от российских властей публикации первой тюркоязычной газеты в империи, прогрессивное влияние издания распространилось далеко за пределы Крыма.

Сверху: Типография газеты «Терджиман» («Переводчик»), 1907 год. Издание под редакцией Исмаила Гаспринского выходило в 1883–1918 годы в Бахчисарае на русском и крымскотатарском языках
Снизу: Исмаил Гаспринский за работой в Бахчисарае. Он же с азербайджанскими общественными деятелями Гасан-беком Зардаби и Алимардан-беком Топчибашевым

Мемориальный музей Исмаила Гаспринского / Бахчисарайский историко-культурный и археологический музей-заповедник

Ключевым отличием джадидов от их арабоязычных единомышленников было более свободное понимание ислама: арабоязычные мусульмане, вынужденные сопротивляться не только европейским империям, но и Османской, культивировали свою особую, не просто мусульманскую, а именно арабо-мусульманскую идентичность. Мусульмане Российской империи на рубеже XIX и XX веков отстаивали идентичность внутри православной империи и представляли собой достаточно многообразное географическое, этническое и языковое сообщество, а значит, и джадидизм как движение развился в целый спектр теологических, правовых и политических идей. Примечательно, например, что многие джадиды имели отношение к суфийским братствам, в том время как арабоязычные модернисты в основном выступали с резкой критикой суфизма.

Тем не менее можно выделить основные направления джадидистской мысли, которые получили наиболее широкое распространение. В первую очередь это, конечно, реформа традиционного образования, которое давалось в мусульманских школах. Джадиды выступали как за изменение системы религиозного образования (предлагали знакомиться с переводами священных текстов и обсуждать их вместо заучивания), так и за внедрение светской программы в школы при мечетях для того, чтобы она была доступна широким слоям населения, а не только жителям городов. Сторонники реформы открывали учебные заведения в деревнях и всячески способствовали развитию книгопечатания и книготорговли. В магазинах, открытых джадидами в городах Центральной Азии, продавались издания, опубликованные в Стамбуле, Каире, Бейруте и, конечно, в крупнейших мусульманских центрах Российской империи. Таким образом джадидизм выходил за рамки исключительно тюркоязычного мира и развивался под влиянием идей реформаторов из Османской империи, Британской Индии и Ирана, благодаря которым тюркоязычному населению стали доступны и некоторые переводы европейских философов. Один из основных исследователей джадидизма Адиб Халид в своих работах неоднократно указывает на достаточно широкое распространение гендерной повестки среди реформаторов, многие из которых отстаивали право девочек на образование и расширение роли женщины в общественной и религиозной жизни.

Мусульманский модернизм в общем и джадидизм в частности формировались на фоне социальных, экономических и культурных изменений, пришедших вместе с европейским колониализмом. Благодаря развитию торговли между центром и окраинами возникли группы относительно состоятельных местных жителей, среди которых в основном и распространялись прогрессивные реформаторские идеи. Прогресс в издательской деятельности и появление разнообразной периодики способствовали распространению идей не только по направлению от метрополии к колониям, но и внутри них на горизонтальном уровне. Таким образом, XIX век в арабоязычной культуре характеризуется явлением, которое носит название «нахда», это слово обычно переводится как «арабское Возрождение». Подобную интерпретацию можно было бы считать европоцентричной, однако в арабском языке эпоху Возрождения называют «европейская нахда», так что в данном случае аналогия работает в обе стороны. 

Развороты журнала «Алем-и нисван» («Женский мир») разных годов. Издание выходило под редакцией Шефики Гаспринской в 1906–1912 годы на крымскотатарском языке с использованием арабского алфавита

Мемориальный музей Исмаила Гаспринского / Бахчисарайский историко-культурный и археологический музей-заповедник

Культурный подъем, как уже было сказано, традиционно связывался с вторжением Наполеона в Египет, которое привело к все более нарастающему европейскому влиянию на Ближнем Востоке. Из-за проникновения европейской литературы в арабоязычной традиции возникли новые жанры, появилась периодическая печать на арабском. Аналогичные процессы происходили в культуре тюркоязычного мира, подпавшего под влияние Российской империи: в местной литературе возник, например, жанр романа, появились переводы европейских и русских писателей, а от Поволжья до Центральной Азии наблюдался всплеск интереса к европейскому театру. В 1912 году появился перевод «Робинзона Крузо», а, например, узбекский писатель Хамза Хакимзаде Ниязи (1889–1929) стал автором уже нового поколения литераторов. Джадиды не только внесли вклад в реформирование религии — они сформировали в том числе новую светскую культуру. Конечно, колониальные власти старались всячески цензурировать местную печать, однако от Крыма до западных границ Китая все-таки сумела возникнуть новая локальная культура или скорее множество разнообразных локальных культур, которые объединяло желание перемен.

ПОЧЕМУ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ

Победа незападной силы над европейцами в Русско-японской войне в 1905 году и крушение колониальных амбиций вдохновили мусульманских модернистов всего мира. Первая русская революция также подарила большие надежды джадидам, мечтавшим внести вклад в развитие политической культуры. Мусульманские модернисты считали необходимым перенять европейские демократические институты. Несмотря на то что многим реформаторам арабоязычного мира прямое заимствование института парламентаризма казалось невозможным, некоторые влиятельные интеллектуалы, например египетский религиозный деятель Мухаммад Абдо (1849—1905), все же обратились к исконно мусульманскому концепту шура, то есть советов. Участие мусульман в политической жизни, таким образом, трактовалось как обязанность и следование шариату, а не подражание европейским политическим режимам. При этом исламские реформаторы Российской империи уже на заре русского парламентаризма выступали за необходимость представительства мусульманского населения.

Однако после Первой мировой войны колониальный мир оказался в совершенно иной реальности, которая была совсем не благоприятна для локальных реформаторских движений. Арабоязычный регион столкнулся с еще более агрессивной экспансией победивших Британской и Французской империй в Северной Африке и Леванте, а мусульманскому населению доживающей свой век Российской империи пришлось считаться с революцией и Гражданской войной. Жители Центральной Азии реагировали восстаниями на мобилизацию для участия в Первой мировой войне.

Развитие культуры и образования уже не казалось таким перспективным, и многие джадиды начали политизироваться. Одним из наиболее интересных примеров политизации можно считать движение младобухарцев, они пытались реализовать реформы на политическом уровне, через сотрудничество с правителем Бухарского эмирата — крупного государства, существовавшего на территории Центральной Азии в начале XX века. В условиях Гражданской войны в России и угрозы потери независимости эмир, пользуясь поддержкой исламского духовенства и местного населения, расправился с реформаторами, чьи инициативы в глазах местных элит считались исходящими от России, а значит воспринимались как угроза. Часть джадидов сделала ставку на Советы. Поскольку Красной армии удалось в итоге взять Бухару, в краткосрочной перспективе такая стратегия оказалась выигрышной, особенно потому, что советская политика была изначально достаточно благосклонна к идеям джадидизма. Симпатия эта была связана с попыткой наладить диалог с местным населением, поскольку реформаторы продолжали отстаивать именно мусульманский характер реформ и могли выступать своеобразными переводчиками между революцией и исламом.

Плакат «Работницы-мусульманки! Царь, беки и ханы лишали тебя прав» и «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Азербайджан, 1920-е годы

IM/P-94, IM/P-89 / Mardjani Foundation

Но в долгосрочной перспективе у мусульманского модернизма в СССР не было никаких шансов. Исламский характер джадидизма не только не вписывался в атеистический курс советского государства, но и представлял собой конкурирующую идеологию, которую необходимо было истребить. Уже на десятом съезде партии большевиков была кардинально пересмотрена политика по отношению к исламу, а местные элиты были обвинены в симпатиях к буржуазно-демократическому национализму, панисламизму и пантюркизму. Тем не менее в 1922 году верховным муфтием Центрального духовного управления мусульман России избрали писателя-просветителя, востоковеда и сторонника джадидизма Ризаитдина Фахретдиновича Фахретдинова (1859–1936), выступавшего за приобщение мусульманского населения к европейской культуре и поднимавшего проблему эмансипации женщин. Позднее, когда в том числе и джадиды пали жертвой сталинских репрессий, ему пришлось выступать уже против закрытия мечетей, уничтожения религиозной литературы и арестов мусульманского духовенства. Репрессивная машина окончательно уничтожила мечту мусульманских модернистов о самостоятельной реформации.

ДЖАДИДИЗМ И ПОСТКОЛОНИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ

В своей известной книге Терри Мартин пишет, что в качестве первой в мировой истории страны, проводившей масштабную политику «положительной деятельности», СССР реализовал программы в области не только классовой политики, но и гендерного равенства и прав национальных меньшинств. При этом автор отмечает, что заигрывание с национальной и религиозной идентичностью высшее руководство воспринимало только как стратегический шаг: Коммунистическая партия формировала национальные объединения, опасаясь возникновения локальных движений сопротивления и конкуренции с их стороны. Поскольку подобные объединения советская власть целенаправленно создавала как национальные лишь по форме, необходима критическая оптика для анализа тех конструктов, внутри которых этнические группы продолжают жить до сих пор.

После распада СССР новообразованные государства ожидаемо приступили к конструированию национальной идентичности для легитимации независимости именно внутри расчерченных Москвой границ. Страны Центральной Азии и Азербайджан обратились в том числе и к мусульманской идентичности, а некоторых из джадидов возвели в ранг национальных героев: 31 августа в Узбекистане, например, ежегодно проходит День памяти жертв политических репрессий, когда чтут в том числе и исламских реформаторов. В Азербайджане некоторые из модернистов считаются предвестниками независимой азербайджанской государственности и «европеизации». Поскольку внутри СССР и Российской Федерации локальная национальная культура воспринималась и продолжает восприниматься исключительно как традиционная и деревенская, в то время как городская и светская культура воспринимается как русскоговорящая даже за пределами страны, обращение независимых республик к прогрессистским идеям джадидизма вполне понятно.

Особый интерес представляют идеи мусульманских модернистов, и в частности джадидов, в контексте постколониальной теории. В своих классических работах «Ориентализм» и «Культура и империализм» Эдвард Саид говорит о «Востоке», критикуя созданный европейскими и американскими академиками и писателями конструкт, ссылаясь при этом исключительно на представителей западной философии и литературы. Рассуждая о том, на каких условиях модерность приходит в колониальный мир, интересно было бы обратиться к авторам, которые стали свидетелями процесса колонизации и уже в XIX веке формировали свой ответ на столкновение с европейской модерностью. И если с исследованиями арабских и персидских текстов дела обстоят не так плохо, то наследие тюркоязычных авторов, работавших в мусульманских регионах Российской империи, почти не изучено.

Преподаватели и слушатели женской школы Фатихи Аитовой в 1910-х и 1926 годах

НМРТ КППи-122272/2, НМРТ КППи-122272/9, НМРТ КППи-122272/7, НМРТ КППи-121066 / Национальный музей Республики Татарстан

Обращение к текстам реформаторов могло бы помочь в преодолении восприятия мусульманского исключительно как традиционного, не принадлежащего современности. Применение постколониальной оптики необходимо для пересборки тех национальных конструктов, которые достались нам в наследство от советской «положительной деятельности». Таким образом, колонизация и советизация уже не могут восприниматься как безальтернативный и исключительно продуктивный путь модернизации, должна быть преодолена дихотомия традиционного «отсталого» национального и прогрессивного советского. В последнее время обращение, например, к эмансипирующей гендерной политике Советов становится все более популярным способом легитимации феминистских идей в русскоязычном пространстве, в том числе и в странах Центральной Азии. При этом изучение гендерного вопроса в работах мусульманских реформаторов, которые остаются практически незамеченным, могло бы внести существенный вклад в применение постколониальной оптики к «эмансипирующей» политике СССР. Например, первая специализированная школа для девочек, в которой исламское религиозное образование совмещалось со светским и велось на национальном языке, появилась в Казани еще 1897 году. Причем открыла ее женщина, известная просветительница Фатиха Аитова (1866–1942), происходившая из богатой семьи сторонников джадидизма.

Актуальность использования постколониальной оптики на просторах современного русскоязычного пространства становится все более очевидной, и скандал вокруг экранизации книги Гузель Яхиной о раскулачивании татар «Зулейха открывает глаза» — очередной тому пример. По сюжету главная героиня книги спасается из патриархальной семьи благодаря советской коллективизации и, покидая традиционную татарскую деревню, влюбляется в офицера НКВД. Дихотомия традиционного татарского и мусульманского как угнетающего и советского как освобождающего, которая так возмутила некоторых представителей татарской общественности, требует тщательной проработки и деконструкции. Как написала в своей статье исследовательница Нурия Фатыхова: «Имперское приветствие разрыва женщины с ее культурной и религиозной традицией не стоит путать с феминистским пафосом». При этом некоторые русскоязычные публицисты не стеснялись навешивать на возмущенных татар ярлык «исламских фундаменталистов». В этом конфликте очевидно прослеживается колониальное отношение условного «Запада» к условному «мусульманскому миру», которое столь же актуально на пространстве современной России и бывшего СССР, как и между Францией и Левантом. Для деконструкции этих иерархических взаимоотношений необходимо обращаться к текстам не только теоретиков западной постколониальной теории, но и локальных авторов, которые выстраивали диалог между исламом и модерностью еще на рубеже XIX и XX веков. 

Эмир | Военная вики | Фэндом

Суд афганской империи Дуррани в 1839 году.

Его Королевское Высочество наследный принц Фарук, эмир Королевства Египет и Судан, взошедший на престол в 1936 году в качестве Его Величества короля Фарука I.

Эмир ( произносится как [ eˈmiːr], арабский язык: أمير ʾAmīr (женский род: Emira , أميرة ʾAmīrah ), что означает «командир», «генерал» или «принц» ; также транслитерируется как Amir , или Ameer ) — это титул высокого поста, используемый во всем мусульманском мире.Эмиры обычно считаются высокопоставленными шейхами, но в монархических государствах этот термин также используется для князей, причем «Эмират» является аналогом суверенного княжества.

В то время как Emir — это обычная транслитерация в английском и других языках, форма Amir встречается для многих соединений (например, адмирал) и имен. Транслитерация различается в зависимости от использованных источников.

Амир , что означает «вождь» или «командир», происходит от арабского корня ‘-m-r , «командование».Это также может быть связано с еврейским словом hemir , «возвышать». [1] Первоначально оно означало просто командир или лидер, обычно по отношению к группе людей, оно стало использоваться как титул для губернаторов или правителей, обычно в небольших государствах, а в современном арабском языке аналогично английскому слову » князь «. Слово вошло в английский язык в 1593 году, из французского émir . [2] Это был один из титулов или имен исламского пророка Мухаммеда. Возможно, оно происходит от сирийского Mar или Mora, титула уважения, буквально означающего «мой господин».

Княжеские, министерские и дворянские титулы [править | править источник]

Мухаммед Алим-хан, эмир Бухары, захваченный в 1911 году Сергеем Прокудиным-Горским.

  • Монархи Катара и Кувейта в настоящее время называются эмирами, как и монархи Объединенных Арабских Эмиратов.
  • Халифы сначала использовали титул Амир аль-Муминин или «Командир правоверных», подчеркивая свое лидерство над всем исламом, особенно в военной форме джихада; и это повеление, и титул были приняты другими мусульманскими правителями, включая султанов и эмиров.Мусульмане-шииты по-прежнему дают этот титул халифу Али, как Амир аль-Мумин.
  • Аббасидский (теоретически все еще универсальный) халиф Ар-Ради создал пост Амира аль-Умара («Амир эмиров») для Ибн Райка; название использовалось в различных исламских монархиях; см. ниже для использования в военных целях
  • В Ливане правящий эмир формально использовал стиль аль-Амир аль-Хаким с тех пор, указав, что это все еще титул правителя. Обратите внимание, что титул носили и христиане.
  • Слово Emir также менее формально используется для обозначения лидеров в определенных контекстах.Например, лидера группы паломников в Мекку называют Эмир хаджи , титул, который иногда используется правящими князьями (как знак мусульманского благочестия), который иногда присуждается от их имени. Там, где необходима форма прилагательного, достаточно слова «Эмирал».
  • Амирзаде , сын (отсюда персидский суффикс отчества -заде ) князя, отсюда персидский княжеский титул Мирза .
  • Традиционные правители преимущественно мусульманских северных регионов Нигерии известны как эмиры, в то время как титульный правитель их ныне несуществующей империи формально именуется султаном Сокото, Амир-аль-Муминином (или Саркин Мусулми на языке хауса). ).
  • Светский лидер езидов известен как эмир или принц.

С самого начала Эмир был военным титулом, примерно означающим «генерал» или «командир».
Западное военно-морское звание «адмирал» происходит от арабского военно-морского титула амир аль-бар , генерал на море , который использовался для военно-морских командиров, а иногда и для морских министров.

В некоторых мусульманских армиях, организованных в несколько десятков раз, Амир был офицером. Например, в Индии Великих Моголов амиры командовали 1000 всадников (разделенных на десять отрядов, каждое под саларом сипах), десятью из них под одним Маликом.В императорской армии Каджаров Персии:

  • Амир-и-Нуян ,
  • Амир Пяндж , «Командир 5000»
  • Амир-и-Туман , «Командир 10 000»
  • Амир уль-Умара , «Эмир Амиров» (см. Выше) или «Командующий»

В бывшем Королевстве Афганистан Амир-и-Кабир был титулом, означающим «великий принц» или «великий полководец».

Мухаммад Амин Бугра, Нур Ахмад Джан Бугра и Абдулла Бугра объявили себя эмирами Первой Восточно-Туркестанской Республики.

  • Амир-и-Иль обозначает главу ил (племени) в имперской Персии.
  • Помимо арабского имени, Амир также является распространенным мусульманским мужским именем как для арабов, так и для неарабских мусульман, взято из арабского, точно так же, как западное имя Рекс («король») заимствовано из латыни, в то время как Амира — распространенное мусульманское женское имя. В Боснии и Герцеговине женское имя Эмира, часто интерпретируемое как «принцесса», является производным от мужского имени Эмир.
  • Абдул Абулбул Амир, персонаж и песня.
  • Абул Касим Каннади, персонаж трилогии Маргарет Вайс и Трейси Хикман «Роза пророка » «».
  • В эпизоде ​​ Гаргульи под названием «Горе» эмир Египта вызвал Анубиса (Тони Джея), чтобы воскресить его мертвого сына.
  • В нескольких книгах Тинтина Эмир Бен Калиш Эзаб появляется вместе со своим сыном Абдуллой.
  • Эмир, вымышленное изображение Усамы бен Ладена в нескольких книгах Тома Клэнси, Зубы тигра , Мертвые или живые и Заблокировано .
  • В эпизоде ​​ Звездных войн: Войны клонов есть эмир Техносоюза по имени Ват Тамбор.

Особые примечания эмиратов [править | править источник]

исламских названий [править | править источник]

  • WorldStatesmen Религиозные организации — см. Также многие нынешние мусульманские страны

Эмираты Аравийского полуострова

34.4.3: Эмираты Аравийского полуострова

Эмираты Ближнего Востока (Объединенные Арабские Эмираты, Катар и Кувейт) являются монархиями, управляемыми эмирами, и представляют собой одни из самых богатых арабских стран.

Цель обучения

Сравните и сравните эмираты Аравийского полуострова

Ключевые моменты

  • Большинство эмиратов либо исчезли, либо были объединены в более крупное современное государство, либо изменили стиль своих правителей. Настоящие эмиратские государства стали редкостью, на сегодняшний день их всего три.
  • Объединенные Арабские Эмираты — это федеральное государство, состоящее из семи федеральных эмиратов, каждый из которых находится под управлением потомственного эмира. Они образуют коллегию выборщиков президента и премьер-министра федерации.
  • ОАЭ критикуют за соблюдение прав человека, в том числе за специфические толкования законов шариата, используемые в их правовой системе, которые предусматривают наказание поркой и побиванием камнями.
  • Катар имеет самый высокий доход на душу населения в мире, опираясь на третьи в мире запасы природного газа и нефти.
  • Кувейт — одна из самых свободных стран Ближнего Востока с точки зрения гражданских свобод и политических прав, а кувейтские женщины — среди самых эмансипированных стран Ближнего Востока.
  • В отличие от других государств Персидского залива, в Кувейте нет шариатских судов.

Ключевые термины

Арабская весна
Революционная волна насильственных и ненасильственных демонстраций, протестов, беспорядков, переворотов и гражданских войн в арабском мире, которая началась 17 декабря 2010 года в Тунисе с Тунисской революции и распространилась по Лиге арабских государств и соседним странам. . В результате произошли крупные мятежи и гражданские войны в Ираке, Ливии, Сирии и Йемене, а также гражданские восстания в Бахрейне и Египте; крупные уличные демонстрации в Алжире, Иране, Ливане, Иордании, Кувейте, Марокко, Омане и Судане; и незначительные протесты в Джибути, Мавритании, палестинских территориях, Саудовской Аравии, Сомали и Западной Сахаре.
Эмират
Политическая территория управляется династическим эмиром исламского монарха. Это также означает княжество.
Отступничество
Официальный отказ человека от религии, также используется в более широком контексте принятия мнения, противоречащего его предыдущим убеждениям.
Закон шариата
Религиозный закон, регулирующий исламскую веру. Это происходит из религиозных заповедей ислама, в частности Корана и хадисов.

Объединенные Арабские Эмираты, или ОАЭ, являются федеральной абсолютной монархией в Западной Азии на юго-восточной оконечности Аравийского полуострова и омываются морями в Оманском заливе, занимая Персидский залив. Он граничит с Оманом на востоке и Саудовской Аравией на юге, хотя Объединенные Арабские Эмираты имеют общие морские границы с Катаром на западе и Ираном на севере, а также морские границы с Ираком, Кувейтом и Бахрейном. В 2013 году население ОАЭ составляло 9,2 миллиона человек, из которых 1,4 миллиона — граждане Эмиратов, а 7 человек.8 миллионов — иностранцы.

Страна является федерацией семи эмиратов, основанной 2 декабря 1971 года. В состав эмиратов входят Абу-Даби (который служит столицей), Аджман, Дубай, Фуджейра, Рас-эль-Хайма, Шарджа и Умм-эль-Кувейн. . Каждый эмират управляется абсолютным монархом; вместе они вместе образуют Федеральный верховный совет. Один из монархов избирается президентом Объединенных Арабских Эмиратов. Хотя должность президента и премьер-министра избирается Верховным советом, она по существу наследуется.Эмир Абу-Даби занимает пост президента, а эмир Дубая является премьер-министром.

Ислам является официальной религией ОАЭ, а официальным языком является арабский, хотя английский и индийский диалекты широко распространены и являются языками бизнеса и образования, особенно в Абу-Даби и Дубае.

По запасам нефти ОАЭ занимают седьмое место в мире, а запасы природного газа — 17-е. Шейх Зайед, правитель Абу-Даби и первый президент ОАЭ, курировал развитие Эмиратов и направлял доходы от нефти в здравоохранение, образование и инфраструктуру.Экономика ОАЭ является самой диверсифицированной в Совете сотрудничества стран Персидского залива, а его самый густонаселенный город Дубай является важным глобальным городом и международным авиационным узлом. Тем не менее, страна по-прежнему зависит главным образом от экспорта нефти и природного газа.

ОАЭ критикуют за соблюдение прав человека, включая конкретные толкования шариата, используемые в их правовой системе. Порка и побивание камнями были юридическим наказанием в ОАЭ, требование, вытекающее из законов шариата.Некоторые домашние работники в ОАЭ являются жертвами судебных наказаний по шариату, таких как порка и побивание камнями. В ежегодном отчете Freedom House о свободе в мире Объединенные Арабские Эмираты перечисляются как «Несвободные» каждый год с 1999 года, первого года, за который записи доступны на их веб-сайте. ОАЭ избежали арабской весны; однако более 100 эмиратских активистов были заключены в тюрьму и подвергнуты пыткам за то, что стремились к реформам. С 2011 года правительство ОАЭ все чаще совершает насильственные исчезновения.Многие иностранные граждане и граждане Эмиратов были арестованы и похищены государством.

Бурдж-Халифа: Бурдж-Халифа, небоскреб в Дубае, является самым высоким сооружением в мире, созданным руками человека.

Катар — суверенное государство, расположенное в Западной Азии, занимающее небольшой полуостров Катар на северо-восточном побережье Аравийского полуострова. Его единственная сухопутная граница проходит на юге с Саудовской Аравией, а остальная часть территории окружена Персидским заливом. Пролив в Персидском заливе отделяет Катар от соседнего островного государства Бахрейн, а морские границы разделяют с Объединенными Арабскими Эмиратами и Ираном.

После османского владычества Катар стал британским протекторатом в начале 20 века до обретения независимости в 1971 году. С начала 19 века Катар находился под управлением Дома Тани. Шейх Джассим бин Мохаммед Аль Тани был основателем Государства Катар. Катар — наследственная монархия, а главой государства является Эмир Шейх Тамим бин Хамад Аль Тани. Вопрос о том, следует ли рассматривать ее как конституционную или абсолютную монархию, является вопросом мнения. В 2003 году конституция была одобрена большинством голосов на референдуме почти 98% голосов.В 2013 году общая численность населения Катара составляла 1,8 миллиона человек, из них 278 000 катарских граждан и 1,5 миллиона экспатриантов.

Катар — страна с высоким уровнем доходов и развитая страна, располагающая третьими в мире запасами природного газа и нефти. В стране самый высокий доход на душу населения в мире. Катар классифицируется ООН как страна с очень высоким уровнем человеческого развития и является наиболее развитым арабским государством с точки зрения человеческого развития. Катар является значительной державой в арабском мире, поддерживая несколько повстанческих групп во время арабской весны как финансово, так и через свою глобально расширяющуюся медиа-группу Al Jazeera Media Network.Для своего размера Катар обладает непропорционально большим влиянием в мире и считается средней державой.

Согласно Конституции Катара, законы шариата являются основным источником законодательства Катара. На практике правовая система Катара представляет собой смесь гражданского права и шариата. Закон шариата применяется к законам, касающимся семейного права, наследования и ряда уголовных преступлений (включая прелюбодеяние, грабеж и убийство). В некоторых случаях в шариатских судах по семейным делам показания женщины стоят половину показаний мужчины.Кодифицированный семейный закон был принят в 2006 году. В стране разрешено исламское многоженство. Забивание камнями — это законное наказание в Катаре, а вероотступничество — преступление, наказуемое смертной казнью. Богохульство карается тюремным заключением на срок до семи лет, а прозелитизм наказывается тюремным заключением на срок до 10 лет. гомосексуальность карается смертной казнью.

Эмират Катар: бывший эмир Хамад бин Халифа Аль Тани и госсекретарь США Джон Керри в 2013 году.

Кувейт — государство в Западной Азии.Расположенный на северной окраине Восточной Аравии, на берегу Персидского залива, он граничит с Ираком и Саудовской Аравией. По состоянию на 2016 год население Кувейта составляет 4,2 миллиона человек; 1,3 миллиона — кувейтцы и 2,9 миллиона — иностранцы (70% населения).

Запасы нефти были открыты в 1938 году. С 1946 по 1982 год в стране прошла масштабная модернизация. В 1980-е годы Кувейт пережил период геополитической нестабильности и экономический кризис, последовавший за крахом фондового рынка.В 1990 году в Кувейт вторгся Ирак. Иракская оккупация закончилась в 1991 году после военного вмешательства коалиционных сил. В конце войны были предприняты активные усилия по возрождению экономики и восстановлению национальной инфраструктуры.

Кувейт — конституционный эмират с полудемократической политической системой. У него высокодоходная экономика, поддерживаемая шестыми по величине запасами нефти в мире. Кувейтский динар — самая дорогая валюта в мире. По данным Всемирного банка, страна занимает четвертое место в мире по доходу на душу населения.

Конституция Кувейта была обнародована в 1962 году. Кувейт является одной из самых свободных стран Ближнего Востока с точки зрения гражданских свобод и политических прав. Кувейт занимает высокие места по региональным показателям гендерного равенства, с самым высоким рейтингом глобального гендерного разрыва в регионе. Судебная система в Кувейте светская; в отличие от других государств Персидского залива, в Кувейте нет шариатских судов.

Атрибуции

  • Эмираты Аравийского полуострова

Определение эмира по Merriam-Webster

\ ə-ˈmir

, ā- \

: правитель, вождь или командующий в исламских странах.

друзей эмира немусульманских государственных чиновников до современной исламской мысли | История Ближнего Востока

Халифам и султанам, когда-то правившим мусульманским миром, часто помогали могущественные еврейские, христианские, зороастрийские и другие немусульманские государственные чиновники, чья работа вызвала бурные дискуссии среди мусульманских ученых и правителей.Эта книга впервые раскрывает эти дискуссии во всем их разнообразии, опираясь на неизведанные средневековые источники в области права, истории, поэзии, развлекательной литературы, управления и полемики. Он следует за дискурсом о немусульманских должностных лицах с момента его зарождения в империи Омейядов (661–750), через средневековый Ирак, Египет, Сирию и Испанию, до его пика в период мамлюков (1250–1517). Представления о немусульманских государственных чиновниках не только не были неотъемлемой частью ислама, но и создавались, передавались и развивались в моменты интенсивной конкуренции между мусульманскими и немусульманскими образованными элитами.В других случаях мусульманские правители нанимали немусульман, не вызывая сопротивления. Особая форма исламского дискурса по этому вопросу сопоставима с аналогичными дискурсами в средневековой Европе и Китае.

«Прорыв в истории Ближнего Востока… Немногие в этой области способны провести тщательное исследование и проницательный анализ, на которых основана эта книга. Обязательно к прочтению всем, кто интересуется исламским правом, историей Ближнего Востока и отношениями мусульман с немусульманами.’
Марина Рустоу, Принстонский университет, Нью-Джерси

«Эта книга демонстрирует великолепное владение очень разнообразными средневековыми арабскими первоисточниками. В нем исследуется, как и почему мусульманские правители на протяжении веков регулярно нанимали немусульман на важные государственные должности, несмотря на частое неодобрение этой практики многими мусульманскими учеными и литераторами. Это первоклассная работа, основанная на оригинальной учености ».
Кэрол Хилленбранд, Университет Сент-Эндрюс, Шотландия

«Это подробное исследование освещает культурные войны прошлого ислама, предлагая яркую картину ценности ислама как символа власти в борьбе за государственные должности среди мусульман и немусульман.Он обеспечивает незаменимую перспективу для размышлений о природе как межрелигиозных отношений, так и отношений между государством и обществом в исламе ».
Пол Л. Хек, Джорджтаунский университет

«Люк Б. Ярбро написал блестящую ревизионистскую диахроническую историю часто обсуждаемого противодействия найму немусульман в досовременное исламское государство. Отвергая предположение, что этот антагонизм был рожден, в первую очередь, из юридических предписаний и религиозных предрассудков, Ярбро эффективно демонстрирует, что не доктринальная дискриминация, не говоря уже о религиозной ненависти, породила и увековечила такой дискурс.Скорее, это было соперничество из-за «повсеместной погони за ресурсами», лежащее в основе призыва, выраженного в различных жанрах арабской литературы, о вытеснении немусульман с их часто выдающихся позиций в исламском правительстве ».
Марк Р. Коэн, Принстонский университет

«Друзья эмира» — это четко написанная история досовременного отношения мусульман к найму немусульман мусульманскими правителями. Изощренное, широкое и детализированное в своем подходе, исследование Ярбро выходит за рамки клишированных дихотомий между «историческими реалиями» и «правовыми нормами», чтобы предоставить историческое описание столь же окончательное, как и оригинальное.’
Шон Энтони, Государственный университет Огайо

женщин в связи с отречением эмира Катара

Эмир Катара отрекся от престола в пользу своего 33-летнего сына 25 июня 2013 года. Шейх Хамад бин Халифа аль Тани объявил о давно известном решении по национальное телевидение. «Учите своих детей лучшему из того, чему вас учили, потому что они были созданы в другое время, чем ваше», — сказал он своему народу. Семь женщин-лидеров из пяти арабских стран — Бахрейна, Ирака, Иордании, Марокко и Сирии — попросили как передача власти Тамиму бин Хамаду аль Тани может повлиять на регион.
Половина респондентов считает, что влияние Катара в регионе может ослабнуть. Двое считают, что новый эмир может пересмотреть свою заявленную поддержку «Братьев-мусульман». Женщина из Иордании отметила, что в Дохе есть свои неотложные проблемы , такие как реализация новой конституции и проведение выборов в консультативный совет шуры. Ниже приведены ответы женщин с разбивкой по странам.

Бахрейн

Мариам аль-Роваи, Активистка за права женщин, бывший президент Союза женщин Бахрейна

Передача эмира власти своему сыну может иметь масштабные последствия для региона, но в основном для Сирия.Он будет контролировать средства Катара, которые, как сообщается, использовались для поддержки религиозных экстремистов, борющихся с сирийским режимом. Но некоторые стремятся нарушить сосуществование различных общин в Сирии. Некоторые из экстремистов хотят создать халифат и уже применили исламские законы в некоторых контролируемых ими регионах.
Тем не менее, Катар в некоторой степени исключен из регионального уравнения относительно Сирии. Другие акторы продиктовали Катару особую роль в Сирии.Но Доха переборщила и попыталась использовать свои деньги для повышения своего статуса. Теперь эти актеры могут уступить место более преданным и опытным игрокам, чем Катар.

Ирак

Хана Хамуд Аббас, Президент коалиции женщин Рафидаин

Я не ожидаю значительных изменений в политике Катара, потому что новый эмир был наследным принцем с 2003 года. Его отец, возможно, опасался этого. сила духа юноши, побуждающая его уйти в отставку.Но мы надеемся, что назначение его 33-летнего сына станет знаком для будущих изменений.

Атра аль-Хассани, Директор Образцовой женской организации Ирака

Отречение эмира от престола в пользу его сына могло быть уступкой иностранным державам. Роль Катара в регионе может стать более сложной, поскольку новый эмир, похоже, имеет планы широкой работы в регионе. Действия Дохи могут разжечь сектантство во многих странах. Рост межрелигиозного насилия уже заметен в Египте, Ираке и Сирии.Но многие в регионе надеются, что новый эмир будет проводить менее агрессивную политику в отношении соседних стран.

Д-р Амира Альбалдави, Председатель Фонда Ум аль Ятим

Ускорение событий в регионе после восстаний арабов, особенно в Сирии, уже подтолкнуло Эмира Тамима к некоторым изменениям. Сообщается, что он дал шейху Юсуфу аль-Карадави 48 часов на то, чтобы покинуть Катар. Карадави не имеет формальной связи с Братьями-мусульманами, но широко считается духовным лидером движения.Решение Тамима может сигнализировать об изменении во внешней политике Катара. Возможно, он перестанет вмешиваться в восстания и переходные процессы в других частях арабского мира. Я надеюсь, что Катар потратит свои ресурсы на поддержку бедных стран и решение социальных кризисов в регионе.

Иордания

Вафаа Бани Мустафа, член парламента

Некоторые наблюдатели рассматривали отречение эмира как призыв к арабским лидерам создать пространство для энергии молодежи.Но шейх Хамад также стремился укрепить авторитет своего сына, чтобы гарантировать, что никто не подорвет правление семьи. Катар имеет долгую историю переворотов.
Доха спонсировала изменения в арабском регионе, в основном через свой союз с «Братьями-мусульманами» и другими исламистами после арабских восстаний. Но мы надеемся, что новое правительство переориентирует свои усилия на внутренние реформы, такие как внедрение новой конституции и проведение выборов в консультативный совет шуры — пустое учреждение, все нынешние члены которого являются назначенцами.

Марокко

Хаснаа Чехаби, Председатель Общества женщин, водных ресурсов и окружающей среды

Отречение от престола было на самом деле призывом ко всем эмирам стран Персидского залива уйти в отставку до своей кончины. Передача власти указывает на шаг к современности и прогрессу королевского института, который долгое время оставался авторитарным. Бывший эмир создал прецедент. Но остается вопрос, почему он выбрал сына своей любимой жены шейхи Музы?

Сирия

Муна Ганем, заместитель председателя движения «Строительство сирийского государства»

Смена руководства Катара, вероятно, уменьшит его влияние в регионе.Доха принимала участие в делах нескольких стран после арабских восстаний 2011 года. Но неконструктивное вмешательство Катара — особенно поддержка Братьев-мусульман — может быть уменьшено, соизмеримо с его небольшими размерами. Новый эмир направил Египту поздравительное послание после свержения президента Мохамеда Мурси, что является необычным шагом для Катара.

Фото: Посольство Государства Катар в Вашингтоне, округ Колумбия, и diwan.gov.qa

Amazon.com: Друзья эмира: немусульманские государственные чиновники в досовременной исламской мысли (Кембриджские исследования исламской цивилизации), электронная книга: Ярбро, Люк Б.: Магазин Kindle

«Прорыв в истории Ближнего Востока… Немногие в этой области способны проводить тщательные исследования и точный анализ, на которых основана эта книга. Обязательно к прочтению всем, кто интересуется исламским правом, историей Ближнего Востока и отношениями мусульман с немусульманами ». Марина Рустов, Принстонский университет

«Эта книга демонстрирует великолепное владение очень разнообразными средневековыми арабскими первоисточниками. В нем исследуется, как и почему мусульманские правители на протяжении веков регулярно нанимали немусульман на важные государственные должности, несмотря на частое неодобрение этой практики многими мусульманскими учеными и литераторами.Это первоклассная работа, основанная на оригинальной учености ». Кэрол Хилленбранд, Университет Сент-Эндрюс, Шотландия,

«Это подробное исследование освещает культурные войны прошлого ислама, предлагая яркую картину ценности ислама как символа власти в борьбе за государственные должности среди мусульман и немусульман. Он обеспечивает незаменимую перспективу для размышлений о природе как межрелигиозных отношений, так и отношений между государством и обществом в исламе ». Пол Л. Хек, Джорджтаунский университет

«Люк Б.Ярбро написал блестящую ревизионистскую диахроническую историю часто обсуждаемого противодействия найму немусульман в досовременное исламское государство. Отвергая предположение, что этот антагонизм был рожден, в первую очередь, из юридических предписаний и религиозных предрассудков, Ярбро эффективно демонстрирует, что не доктринальная дискриминация, не говоря уже о религиозной ненависти, породила и увековечила такой дискурс. Скорее, это было соперничество из-за «повсеместной погони за ресурсами», лежавшее за призывом, выраженным в различных жанрах арабской литературы, вытеснить немусульман с их часто выдающихся позиций в исламском правительстве.Марк Р. Коэн, Принстонский университет

«Друзья эмира» — это четко записанная история досовременного мусульманского отношения к найму немусульман мусульманскими правителями. Изощренное, широкое и детализированное в своем подходе, исследование Ярбро выходит за рамки клишированных дихотомий между «историческими реалиями» и «правовыми нормами», чтобы предоставить историческое описание столь же окончательное, как и оригинальное ». Шон Энтони, Университет штата Огайо,

,

, занявший второе место, Книжная премия 2020 года, Общество британо-кувейтской дружбы

— Этот текст относится к изданию в мягкой обложке.

Об авторе

Люк Б. Ярбро — доцент кафедры языков и культур Ближнего Востока Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Специалист в области ранней и средневековой истории ислама, он ранее преподавал в Университете Сент-Луиса, штат Миссури, и в Сорбонне, а также проводил научные стажировки в Университете Пенсильвании и Университете Нью-Йорка в Абу-Даби. Он является автором множества научных статей, а также недавнего издания средневековой арабской полемики из Египта «Меч честолюбия» Усмана ибн Ибрагима ан-Набулуси (2016).Он имеет докторскую степень. из Принстонского университета, Нью-Джерси, и широко изучал и исследовал Ближний Восток, особенно в Алжире, Египте, Марокко и Тунисе.

— Этот текст относится к изданию в мягкой обложке.

Взломать или атаковать? Якобы противоречивые «комментарии» катарского эмира вызывают беспокойство у соседей

РИЯД: Комиссия театра и исполнительского искусства завершила разработку своей стратегии развития сектора в Саудовской Аравии в соответствии с рамками, установленными Национальной стратегией культуры.

Он был сформулирован после глубокого анализа состояния театра и исполнительского искусства в Королевстве. Комиссия также провела международные сравнительные сравнения и использовала ряд источников знаний, в том числе более 50 документов, более 20 интервью с заинтересованными сторонами, местными и международными экспертами, а также опросы общественного мнения, охватывающие различные сегменты саудовского общества.

Исследования выявили проблемы, стоящие перед развитием театра и исполнительского искусства в Королевстве, в основном связанные с: ограниченными программами развития талантов; отсутствие базовой инфраструктуры; плохое финансирование; низкоуровневые технологии, доступные для использования в выступлениях; отсутствие передового управления, помогающего добиться более широкого участия сообщества; недостаточные инструменты измерения вовлеченности аудитории; и отсутствие лицензий на отраслевую деятельность и профессии.

Стратегия определяет объем сектора, который охватывает все формы исполнительского искусства, включая театр, танцы, цирковые представления, стендап-комедию, уличные представления, постановки движения и оперу. Он также включает в себя места проведения, содержание, постановку и распространенность культуры исполнительских искусств в Королевстве.

Цель видения комиссии — «создавать вдохновляющие выступления с исключительными талантами на каждой сцене».

Его миссия — «развивать и продвигать сектор театра и исполнительского искусства, расширяя возможности саудовских талантов для построения успешной карьеры и создания вдохновляющего контента.”

Комиссия поставила пять стратегических задач: увеличение количества и разнообразия контента; увеличивать и диверсифицировать местное производство; обеспечить доступ к сектору театра и исполнительского искусства; повысить уровень признательности общественности и практиков; и генерировать спрос аудитории.

Для достижения этих целей комиссия разработала инициативы в соответствии с несколькими руководящими принципами, которые направлены на решение основных задач, создание эффективного театрального пространства для саудовских талантов, обеспечение преобразования сектора в производительную отрасль, способствующую экономическому росту, продвижение культура как образ жизни, и повышать уровень профессионализма и творчества.

Комиссия будет поэтапно реализовать 26 инициатив в период до 2030 года для обслуживания и развития сектора. Они подпадают под шесть руководящих принципов:

Развитие талантов, которое включает восемь инициатив: образование, обучение и поиск талантов; школьный театр; дом Ардхи и дом Самри; культурный бизнес-инкубатор; театральная академия; инициатива карьерного роста; набор выпускников сектора; и отраслевые награды.

Развитие инфраструктуры сектора включает три инициативы: модернизация и активация инфраструктуры; национальный театр; и театральный район Эр-Рияда.

Принцип финансирования также включает три инициативы: поддержка местного производства; сопровождение процессов проведения и проведения выставок; и финансирование мероприятий и контента.

Современные технологии включают две инициативы: программу поддержки инноваций; и многоэкранная инициатива.

Принцип аудитории включает семь инициатив: субсидирование цен на билеты; измерение удовлетворенности аудитории; развитие театральной критики; повышение осведомленности о работе местного сектора; международная осведомленность; стимулирование участия сообщества; запуск программ для туристов; и международное общение.

Инициативы управления: активация комиссии; активизация институтов гражданского общества; работа с ассоциациями; и облегчение процедур лицензирования ».

Комиссия театра и исполнительского искусства будет использовать свою стратегию для развития всего сектора исполнительских искусств.

Share Post:

About Author

alexxlab

Recommended Posts

19 июня, 2021
22 размер сколько см по стельке: Таблица размеров обуви
19 июня, 2021
Из фетра diy: Декор из фетра своими руками: 10 мастер-классов
19 июня, 2021
Почему пульсирует живот во время беременности: Пульсация в животе — причины появления, при каких заболеваниях возникает, диагностика и способы лечения
19 июня, 2021
Индекс уф погода: МЕТЕОНОВА — УФ-Индекс солнечной активности в Казани по часам на двое суток — прогноз индекса ультрафиолетого излучения Солнца
19 июня, 2021
Когда малышу можно вводить прикорм: Правила первого прикорма | Советы педиатра (Вопросы питания)
19 июня, 2021
Когда вырабатывается гормон хгч: Интересные факты о ХГЧ — Evaclinic IVF
18 июня, 2021
Что должны уметь дети 3 4 лет в детском саду по фгос: Памятка для родителей,Что должен уметь ребенок в 3-4 года. | Консультация (младшая группа):
18 июня, 2021
Список школьных принадлежностей для 1 класса в беларуси: Список школьных принадлежностей первоклассника | Пятиминутка

No comment yet, add your voice below!

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *